Все знают ханты Луку Ернова. С восьми лет батрачил. И вот, когда пришли в деревню красные партизаны, Лука попросился в отряд. Посмотрел командир на худенькую одежонку Луки и сказал:
«Да, одежонка у тебя на рыбьем меху. А впереди у нас дальняя дорога — мороз, тайга, белые…»
Но Лука встал на лыжи, тысячи километров прошел с отрядом, воевал с белыми, контрреволюцию давил. А потом, когда не стало на Севере белых, он пошел вместе со всем отрядом на запад, белополяков бил. Сказывают: однажды он захватил пулемет врага с двумя пулеметчиками. Шли красные в наступление. Но строчил пулемет врага, и каждый раз приходилось отступать. Лука Ернов — охотник. Он знал: на зверя надо идти не прямо, не с ветреной стороны, а в обход. Подкрался к пулемету сзади и заставил его замолчать… Потом большим человеком стал Лука Ернов, секретарем окружкома партии работал, депутатом Верховного Совета СССР мы его избирали…
…Мог бы отец спеть песню и о Платоне Ильиче Лопареве, красном партизане, командире экспедиционного отряда по ликвидации белого бандитизма на Севере. В его отряд и вступил ханты Лука Ернов. Тысячи километров прошли на лыжах легендарные богатыри Платона Лопарева. Шли по заснеженному Иртышу, Оби, Сосьве. Тысячи километров боев с белыми, борьбы с морозом, с вьюгой.
И песню о Павле Даниловиче Хохрякове, балтийском матросе, стойком большевике, организаторе Советской власти на Обском Севере. Он тоже погиб в борьбе с контрреволюцией.
Рука об руку с коммунистами сражались и первые комсомольцы края. В бою с белыми под мансийской деревней Карым-Кары погибла девятнадцатилетняя медицинская сестра Подгурская. Окруженная бандитами, она отстреливалась до последнего патрона. А в одном из боев на Обском Севере погиб первый хантыйский комсомолец Афанасий Соколков. Белобандиты вырезали его сердце и подняли на хорее.
Но никакие зверства не могли остановить победное шествие по Северу идей Ленина. То в одном, то в другом месте появлялись комсомольские ячейки. И это тоже песня, тоже легенда.
Председателем первой комсомольской ячейки в Самарове в 1919—1920 годах была Евдокия Михайловна Ершова-Чукреева. Медсестра военно-революционного отряда, организатор коммуны «Спартакиада», позднее председатель Самаровского сельсовета, она вспоминала: «Дружно работали мы, дружно и отдыхали, все вечера проводили в комсомольском клубе или в народном доме, ставили концерты и в других деревнях… Средства от платных мероприятий сдавали в «Помгол» — так сокращенно называли у нас комиссию по оказанию помощи голодающим Поволжья. Собирали для них средства и хлеб по деревням. Устраивали мы и субботники в пользу Красной Армии».
— Царя нет! Попов, купцов, старшин — тоже нет. А об этом давно мечтали манси и ханты.
Вы, молодые, не знаете священных песен хантов, богатырских сказаний манси. Слушали эти песни и сказания в турманколе — в темном доме — при закрытых дверях, при закрытых окнах. Свято оберегали от постороннего уха свою мечту. Ударял певец лапкой гагары — священной птицы — о бубен и пел: сказывал героическое сказание о жизни. А в жизни — два начала: день и ночь, олень и волк, добро и зло.
«Мирсуснэхум идет по земле и видит всюду одно и то же: горе народов. Поднимается в Верхний мир, к создателю Вселенной — Нуми-Торуму. Слушает Торум печальный рассказ отыра и за страдания и лишения обещает счастье народам. В Нижнем мире, в царстве мертвых, только обещает он им счастье.
«Что им радость в царстве мертвых? Что им поздняя награда? Ты дай им иную долю, если дать ее ты можешь», — говорит Мирсуснэхум».
— Молились люди всем злым и добрым духам земли. Но все было напрасно.
И вот произошло чудо: кто-то услышал молитвы людей! Кто-то исполнил мечту людей! Свершилось чудо!
Кто это сделал?!
«Ленин! Большевики! Революца!» — говорят люди.
Так я услыхал впервые о Ленине. Может быть, тогда я и задумался о своем батрацком детстве.
«Неужели, — думал я, — мои братишки и сестренки больше не будут платить ясак?» Тогда, наверное, я и решил, с кем мне идти.
«Едет Мирсуснэхум, видит: гора. Высокая гора, заснеженная. Долго ли, коротко ли поднимался по склону, наконец достиг вершины.
Там по белому снегу рыжими лисятами бродят стада звезд, на волнах облаков легкой лодочкой плавает месяц. И вдруг видит: какой-то старец запрягает в маленькую нарту собаку и едет к нему.
«О, Мирсуснэхум, внучек! Крылатой ли птицей принесен ты сюда, летающим ли зверем ты сюда доставлен?» — заговорил старец, подъехав поближе.
А борода у него белая-белая.
«Растущий человек разве ездит по одним и тем же местам, разве плавает по одним и тем же водам?» — отвечает Мирсуснэхум, не сводя глаз с удивительной нарты, где сияет солнце.
Сидит солнце в нарте, а собака его возит.
«Погоди, внучек! Ступай ко мне в дом. Будешь гостем. А я скоро вернусь».
Открыл старик двери, крикнул:
«Люди, не обижайте моего дитяти! Кормите, поите его!»
Старик уехал, а он остался.
