Воспоминание погасло, и я вновь вернулся в лабиринт и прошел мимо собственного трупа. По каменным стенам следом за мной ползли тени прошлого. Тени тех, чьи нити жизни я оборвал, когда стал бессмертным. Мерзкий холод сочился изо всех щелей и щипал меня. Я старался не смотреть на трупы, но их голоса оказались настойчивыми и не давали мне покоя. В следующее мгновение я услышал голос отца и увидел его труп, и когда из глаз его выползли черные змеи, кошмар из прошлого вновь унес меня.
Кровь… кровь… кровь… повсюду кровь – на земле, на одежде, на руках, а в глазах отца – застывший страх смерти. Чудовище внутри меня плескалось в море удовольствий, а я сам мучился в аду.
Короткое воспоминание погасло, и в лабиринте вдруг хлынул дождь, но как же жаль, что кровь с рук он мог смыть, а момент, где я убил отца, – нет. Голоса совести и вины кричали «что ты наделал?!», в то время как чудовище внутри меня дьявольски улыбалось и шептало – «ты монстр, смирись с этим».
Заставив себя оторвать взгляд от трупа, по которому ползали черные змеи, и заглушив голоса мертвых, я двинулся дальше, сжимая челюсть и чувствуя, как тьма ползла за мной следом. Переступив через очередные останки, я провалился в болото очередных кошмаров.
За меня цеплялись руки. Десятки, сотни рук тех, кому я оборвал нить жизни. Голоса жертв эхом проносились в голове, крича зловеще: «Ты монстр!»
Потом картинка сменилась: я увидел, как жадно впиваюсь в губы одной из девушек, а затем переключаюсь на ее шею и, услышав, как быстрее забилось ее сердце, закрываю глаза и выпускаю клыки. Я не чувствовал ни любви, от которой внутри все обжигает, ни удовольствия. Все, чего я жаждал, – накормить внутреннего зверя. Кровь для меня стала не просто едой, а наркотиком, без которого я не мог прожить и дня до тех пор, пока не научился контролировать своего зверя…
«Ты чудовище!»
Очередная рука схватила меня за волосы и погрузила в болото. Воспоминания, подобно колесу, закрутились, безостановочно показывая, как я убивал и сажал на кол тех, кто лгал и предавал меня.
«Твоя тьма – мой свет», – раздался голос королевы моих кошмаров. Я увидел ее руку, схватился за нее и выбрался из болота.
Рука исчезла, я снова оказался в лабиринте, по стенам которого ползли новые трещины, а с алых роз падали лепестки. Я сжал трость и двинулся дальше, к повороту. Кошмары всплывали один за другим, но, цепляясь за голос королевы, я шел дальше, отпуская ненависть, обиды, злость в прошлое. С каждым шагом мне становилось все легче и легче идти. Боль отступала, и вскоре трость мне уже была не нужна. Я чувствовал себя как ребенок, который заново учится ходить… Учится жить.
Трупы в лабиринте постепенно превращались в прах, а спустя несколько поворотов они и вовсе исчезли вместе со змеями и пауками, остались только белые розы. Я не смог не сорвать цветок, хоть и понимал, что нахожусь во сне. В памяти всплыла теплая улыбка королевы.
– В прошлом ты была для меня королевой моих кошмаров, но в настоящем стала моим спасением.
Белых роз в лабиринте вдруг резко стало больше, словно кто-то включил свет. Дотронувшись до одной из них, я увидела короля и почувствовала, как тьма в нем растворилась наполовину, но мою силу и жизнь он продолжал удерживать. Как странно и интересно одновременно это все выглядело!
Я отправилась дальше и вскоре подошла к двери, вокруг которой плелись алые розы. Сделала глубокий вдох и выдох, а затем взялась за ручку и в следующий момент уже оказалась в комнате, где все стены были увешаны фотографиями. Но на них ничего, кроме тьмы, не было. Ощутив холод, пустоту и одиночество, я обернулась и увидела, как неподалеку за роялем сидит Макс и нажимает на одну и ту же клавишу. Я вспомнила рассказы Надии: бессмертный был музыкантом и вроде бы имел все – популярность, деньги, внимание, но почему-то от него исходила тьма, наполненная одиночеством. С подобным я столкнулась впервые и задумалась, что делать, как освободить Макса от тьмы.
В комнате зазвучали новые ноты, я подошла к бессмертному и села рядом с ним. Увидев меня, Макс прекратил играть и уставился, удивленный. Я не смогла не улыбнуться ему, ведь бессмертный сейчас напоминал ребенка, в глазах которого снова горели звезды, которые когда-то внезапно потушили взрослые, разбившие о жестокую реальность детские мечты и надежды.
– Вы же мертвы, – произнес Макс, сомневаясь в том, что видел, и тут же добавил: – Хотя если это сон, то я не думал, что встречу вас еще раз.
– Почему не думал? – полюбопытствовала я.
Макс замялся и почесал затылок. Так и не найдя что ответить, он пожал плечами и разбил тишину аккордом. Но бессмертному не понравилось звучание, и поэтому он захлопнул крышку, устало вздыхая. И тут я поняла, в чем дело, почему в комнате царило одиночество и холод, а на фотографиях изображена тьма. Я погладила бессмертного по спине, после чего открыла крышку и сыграла первые три ноты из маминой любимой сонаты.
