Охотник ухмыльнулся, а в его изумрудных глазах сверкнул огонек, говорящий о том, что хищник вернулся. Он мгновенно сократил между нами расстояние и с хитрой ухмылкой заглянул мне в глаза.
– А ты появишься там, когда уничтожишь лабиринт?
Я помедлила, ведь не знала, что вообще будет, когда лабиринт рухнет, и что ждет меня после, но не хотела лишать охотника надежды, поэтому солгала. Солгала, чтобы освободить его от тьмы.
– Конечно, куда я денусь.
– Ну смотри мне, дорогуша, только попробуй не появиться.
– А то что? – прищурилась я, скрещивая руки на груди.
– А то я вернусь сюда.
Я усмехнулась и чуть не грохнулась со стула, благо охотник успел меня поймать. Я готова была любоваться его пленительными изумрудными глазами и слушать его шуточки хоть в каждой следующей жизни. Несмотря на то что между нами произошло в прошлом, Ал стал для меня лучшим другом, за которым я прыгну даже в огонь, если понадобится. И когда я увидела, как розы охотника стали белыми, а несколько прядей его черных волос поседели, то не выдержала и крепко обняла.
– Прости, – прошептала я, закрыв глаза. – Обещай, что сделаешь мою сестру в следующей жизни самой счастливой и передашь ей, что я тоже ее очень сильно любила.
– Обещаю, – обнял меня в ответ Ал, а после, заглядывая в глаза, добавил: – А ты поклянись, что вместе с Александром тоже там появишься.
Я опустилась на колени и твердо кивнула.
– Клянусь.
Мы засмеялись. Почувствовав, как боль, вина и все плохое исчезли и в помещение ворвались свет и надежда, а музыка стала тише, я в последний раз посмотрела на охотника, в глазах которого угасла тьма, и душа его освободилась. Я положила голову Ала на стол, погладила его по спине и спустя несколько секунд заставила себя покинуть его сон.
Вернувшись в лабиринт, я увидела, как каменные стены лабиринта начали крошиться, а двери, вокруг которых плелись белые розы, исчезали, однако зловещий холод продолжал меня щипать и покусывать. Я думала, что, когда освобожу всех от тьмы, вернусь в реальность, но почему-то оставалась в лабиринте и чувствовала, что упустила что-то… Не прошла до конца.
Передо мной появилась шахматная доска, по которой ползали пауки и черные змеи. Белых пешек не было, стояли только черные, и до меня вдруг дошло, почему я до сих пор в лабиринте и не могу проснуться, – настало время правосудия для тех, кто погряз во тьме и не захотел ее отпускать, но перед этим… Перед этим я должна была пройти и собственный лабиринт, встретившись со своими кошмарами.
После того как шахматная доска исчезла, растворяясь в черном тумане, я сжала пальцы в кулак и гордой походкой отправилась дальше.
Отправилась навстречу собственным кошмарам.
Чем дальше я шла, тем лабиринт становился темнее, но другая тьма – тьма короля – не только придавала мне сил, но и служила мне светом. Светом, указывающим путь, куда идти и где поворачивать, чтобы не заблудиться и не упасть в болото кошмаров. Пройдя несколько поворотов, я увидела, что по стенам лабиринта начали проноситься тени, и услышала голоса, от которых хотелось вырвать себе уши, лишь бы не слышать их зловещую песню, состоявшую из одной фразы: memento mori. Эти слова будто стали ядом, который медленно проникал в тело и постепенно меня убивал. Душил. Разрывал на части. Забирал надежды.
Оглушенная голосами, я оказалась в объятиях холода и провалилась в воспоминаниях в ту ночь, когда змея богини смерти укусила меня. Этот момент прокручивался передо мной снова и снова. Вновь и вновь. Он повторялся, словно старый фильм, состоящий из одной сцены, до тех пор, пока я не поняла, почему именно должна помнить о своей смерти. После этого я оказалась в лабиринте зеркал, где отражались те моменты из прошлого, в которых я обрывала своим жертвам нити жизни.
«Ты монстр!» – прошептал зловещий голос, и в зеркале я увидела, как воткнула осколок стекла в предплечье отцу, после чего картина сменилась, показывая меня в зимнем лесу, смотрящую на собственные трясущиеся руки, с которых капала кровь. Я подошла к этому зеркалу и, коснувшись его, направила к нему тьму.
– Я боролась за свою жизнь, – хладнокровно произнесла я.
По зеркалу поползли трещины, а в следующее мгновение оно разбилось, рассыпалось на осколки и затем превратилось в черный туман.
«Ты чудовище!» – крикнул какой-то голос, и в нескольких зеркалах одновременно вспыхнули воспоминания, в которых я обращала в бессмертных друзей и близких. Вина, подобно змее, обвила мою шею и начала душить меня, но, прикоснувшись к зеркалу, по которому текла кровь короля, я убила это чувство.
– Я столкнула всех во тьму – я же и вытащила их из нее, – процедила я.
Кровь короля на зеркалах застыла, сами зеркала покрылись трещинами и разлетелись вдребезги, а затем превратились в черный туман. Уничтожая свое прошлое, я чувствовала лишь боль, как будто разбивала не зеркала, а свое сердце, наполненное тьмой.
