Как ни странно, народу здесь не было. В помещении царила пустота, которую заглушала музыка, исходящая из колонок, не прекращающая, видимо, греметь даже во сне, а также маскировали сверкающие неоновые светодиоды. Ощутив вину и боль, которые, казалось, впитались в темные стены клуба, я перевела взгляд на барную стойку и заметила Ала, сидевшего ко мне спиной. Сердце сжалось, внутри все покрылось трещинами, когда в памяти всплыли обрывки последних воспоминаний. С одной стороны, я все еще злилась на охотника за то, как он поступил со мной и с Анжи, но с другой – его боль была и моей. Он потерял свою любовь, свой свет, а я – сестру. Уничтожая лабиринт, я освобождала других от тьмы, но не себя от нее. Я впитывала в себя чужую тьму, в то время как король и его силы не давали лабиринту уничтожить мою жизнь, а Маре – вмешаться в мое сознание.
Я собралась с мыслями, подошла к охотнику и заняла свободное место рядом. Ал и головы не повернул в мою сторону, продолжая держать бокал с виски и пустым взглядом смотреть на алкогольную «выставку» – стену, на которой на полках стояли разные бутылки. Если бы не музыка, я б задохнулась здесь в траурной тишине. Боль утраты, вины, сожаления о совершенных поступках погружали охотника во тьму. Я хотела его сейчас обнять и простить за все, но… Но мне тоже было больно. В сердце появилось столько ран, пока я проходила лабиринт и освобождала от тьмы других.
Я словно танцевала вальс с королем на битых стеклах, но не показывала свою боль и страх, прятала их и шла, борясь за финал игры, дальше. И вот, когда Ал остался последним, кого я должна спасти, почувствовала себя предателем. Убийцей. Что это со мной? Горестно усмехнувшись, я сделала вывод, что, наверное, просто уже схожу с ума, и взяла бокал виски у охотника. Обратив наконец на меня внимание, Ал повторил мою усмешку.
– Похоже, ты и Анжи будете преследовать меня вечно.
Я поставила бокал на барную стойку и поспешила успокоить охотника:
– Даже у вечности есть свой конец.
Ал наградил меня непонимающим взглядом, а спустя некоторое время я решила все-таки ему открыться и послала все воспоминания, показывая, что задумала и почему пошла на эти безумства.
– Ты сумасшедшая, – сказал Ал. В его голосе послышалась грусть.
– Знаю, – выдавила я улыбку, но она вышла слабой и неестественной.
Между нами вновь повисла пауза, которую на заднем фоне заглушала музыка. Я пришла освободить Ала от тьмы, а в итоге лишь молчала и вместе с ним пялилась в стену.
– Но король любит сумасшедших, так что я не удивлен, что он согласился на твои безумства ради уничтожения лабиринта.
Я уставилась на Ала, подняв в недоумении бровь.
– В каком смысле любит?
Охотник бросил на меня взгляд, красноречиво доказывающий, что он сейчас считал меня глупой, раз я не понимала смысла простых слов.
– С того самого момента, когда он услышал, как ты играла в саду, он стал заражен тобой, – объяснил Ал.
В моей голове резко разблокировались воспоминания, отправившие меня в сад и беседку, в которой я часто проводила время после смерти матери, играя на рояле. Там я оставляла свои чувства, там ненадолго мир оживал, когда я начинала играть и говорить через музыку то, что чувствовала. И там же я встретила того, кто стал посещать мои концерты, а до него меня слушали лишь розы.
– Почему ты так уверен в этом?
– Потому что это его воспоминание о тебе – самое «ненавистное», – выделил он последнее слово кавычками.
Я не стала с ним спорить, ведь Ал лучше меня знал этого дьявола.
– Ла-адно, – протянула я. – Что бы ты там о нем ни знал, не буду лезть в ваши дела.
Охотник изогнул бровь:
– Я думал, что ты начнешь сейчас выпытывать у меня все его секреты.
Я не сдержала смех. Лучше узнаю секреты Ала, чем короля.
– Ну, давай начнем с того, что я пришла к тебе, – проговорила я, заглянув в пленительные изумрудные глаза охотника. – С Александром у меня еще будет разговор, а вот с тобой…
Договорить не получилось. Я не смогла. Слова будто рассеялись, а сердце больно сжалось от осознания, что это была моя последняя встреча с Алом. Много чего хотелось сказать, но, глядя в его глаза и видя в них боль, я понимала, что слова не имеют смысла.
– Иди, – резко сорвалось с его губ.
Он прогонял меня. Вот же щенок! Наградив его упрямым взглядом, я твердо сказала:
– Не уйду, пока не буду уверена, что ты готов отпустить Анжи в прошлое, а сам пойдешь дальше.
Ал тяжело выдохнул и залпом выпил виски. Я поняла, что так дело не пойдет, и поэтому в следующее мгновение сжала ладонь охотника и заставила его посмотреть на себя. Да, ему было больно. Да, он любил Анжи. Да, он иногда не контролировал свои чувства и эмоции, из-за чего мог навредить тем, кто был ему дорог. Да, Ал был опьянен любовью, и я от всего сердца желала ему, чтобы в следующей жизни он нашел Анжи и сделал ее намного счастливее. Послав охотнику воспоминания, в которых он держал мою сестру за руку, я вселила в него надежду.
– Отпуская Анжи в прошлом, ты встретишь ее в будущем, ведь она уже там и ждет, когда ты наконец появишься и скажешь ей то, что не договорил в прошлом.
