Там лежало кольцо, которое вызывало у меня отвращение. Я скривился, когда вспомнил, кому предстояло сделать предложение. А все ради чего? Верно, ради того, чтобы покончить с Белинским и отцом Каролины. Мне пришлось пойти на поводу безумных идей Совета, чтобы устроить такое шоу для предателей и лжецов, которое им и не снилось. Все-таки мои предупреждения для некоторых бессмертных прозвучали впустую. Вспомнив, как Белинский вырвал сердце Надии, потому что считал несправедливым, что убийца его сына был жив, сжал челюсть. Ярость душила меня, а тьмы внутри становилось все больше, она пускала новые корни в моем сердце.
Ал и Тимофей доложили мне вчера о планах мафии и ее целях. Все они мерзкие, но очевидные – меня хотели лишить власти, потому что им не нравились правила и законы, по которым я заставлял их жить. Бессмертные жаждали хаоса, мести, а отец Кары, который в прошлом стал для меня опорой, предложил создать Совет и научил контролировать жажду крови, в настоящем показал свое истинное лицо – лицо безумца. Все это время он словно был пауком, который плел паутину из лжи, грязных сплетен, темных секретов. Владимир умело скрыл, что состоял в организации Лилианы, что знал о Каре и собирал всю информацию, которую мог потом использовать против нее, ведь Белинский рассказал ему, что я всем внушил, будто отправил королеву в лабиринт. Все, чего хотел добиться Владимир, – смерть дочери. Я не думал, что, сделав его бессмертным, еще глубже толкну во тьму – в болото ненависти. Сколько бы веков ни проходило, он продолжал обвинять в смерти жены дочерей и оставался двуличной мразью.
Сама мысль, что все это время предатели сидели ближе, чем я думал, меня отравляла. Я до последнего отрицал все подозрения, намеки и видения королевы, которая иногда со мной делилась тем, что видела. Услышав вдруг знакомую мелодию, доносящуюся из спальни, усмехнулся. Появившись здесь в роли «сестры», она каждую ночь стала играть на рояле. Ее музыка словно оживляла замок и выветривала стены, что были пропитаны сплетнями, ложью, темными тайнами.
Выйдя из кабинета, я направился туда, откуда лилась музыка. Когда несколько темных арок остались позади, свернул направо и вскоре оказался в просторном зале с черными колоннами, по которым плелись алые розы. Через гигантское, во всю стену, окно проникала полная луна, освещая величественную комнату, в то время как королева разгоняла мрак музыкой. В голове пронеслось воспоминание, где я впервые встретил Каролину в саду, – каждый раз оно вызывало у меня смешанные чувства.
Глядя на королеву, я вдруг почувствовал, что что-то было не так, а розы, плетущиеся по колоннам, словно шептали, что да, правильно чувствовал. Я сжал трость сильнее и подошел к роялю. Каролина не прекращала играть, выстраивая из аккордов мелодию.
– Почему вы всегда играете это? – поинтересовался я.
Королева улыбнулась. Было в этой улыбке что-то, что заставляло почувствовать себя обманутым.
– С этой мелодией я всегда ощущаю себя уверенной и набираюсь сил завершить безумную игру, – ответила она и встала.
Как только ее мелодия переставала звучать, замок словно снова погружался во тьму.
Наши взгляды встретились, в глазах королевы на миг сверкнуло алое пламя.
– До встречи в лабиринтах правосудия, мой король, – властным тоном произнесла Каролина. – Я буду в красном.
Похлопав меня по плечу, королева направилась к выходу, а я проводил ее задумчивым взглядом, пытаясь найти подвох и скрытые смыслы в ее словах. Я собирался устроить шоу для предателей завтра, в День Короны, но что задумала сделать Каролина – это оставалось загадкой, которую я так и не смог разгадать. Я взглянул на луну, готовый уже хоть у нее просить подсказок.
«Д
Вчерашняя фраза королевы не выходила у меня из головы, а змея внутри не прекращала шипеть, как будто сообщала, что я в ловушке. В паутине, созданной не одним пауком, а двумя – королевой моих кошмаров и ее отцом. Отбросив все мысли и воспоминания о вчерашней встрече с Каролиной, я обвел взглядом зал – накануне сюда влетели летучие мыши, а сегодня состоится другое шоу – и сжал трость, представляя, как в белоснежных тарелках вскоре будут лежать сердца предателей.
– Эх, давно мы не веселились, – с азартом произнес Ал, и я не мог с ним не согласиться.
Когда охотник уселся на стул, я заметил в его глазах что-то странное. В них будто не горела жизнь, но я списал все это на галлюцинации и усталость. Вирус после укуса экиммонуда постепенно убивал меня, посылал кошмары и пробуждал жажду крови. Таблетки, созданные профессором, перестали помогать. Я не знал уже, как бороться с тьмой, что затаскивала меня в болото кошмаров все глубже и глубже, я чувствовал себя ее марионеткой.
