— Вы!.. Вы не можете это сделать, в конце концов, это ваша принцесса! Я здесь ни при чём! — Ре взвился над прозрачным полом. — Да вы трусы! Вы боитесь сами идти на Ор! Вам всё равно, что будет с Принцессой, лишь бы самим уцелеть!
— Мы не боимся, — коротко отозвался Мòра. — Это политика, южанин. Никто не должен видеть нас с Принцессой пока… пока она не выйдет в прежний уровень сознания. Иначе о её побеге из Нижнего слоя не догадается только ленивый. Ты же должен понимать это, хоть ты и южанин.
— Не-ет! — голос Ре взметнулся вверх и затих приглушённый прозрачной оболочкой защитного облака. — Вы не сделаете этого!
Главный Советник Мòра и Смотритель Города Фол Ай от души рассмеялись.
— Не сделаем?! Прощай, плебей! Мы будем ждать твоего возвращения!!!
По сигналу Мòра дверь распахнулась, и в Зал Совета вошли двое. Ре не видел их лица среди членов Совета.
— Забирайте, — Мòра равнодушно щёлкнул пальцами. — Отправляйте, как договорились и, да сопутствует тебе удача, южанин!
Звук, бесконечный, режущий слух застыл на высокой, ноющей ноте и от его вибрирующего звучания мои руки скрутило болезненной судорогой. Я попыталась открыть рот, мне это удалось не сразу. Хотелось кричать, но звук не шёл наружу, застревал на подходе к горлу. С открытым ртом было легче. Словно я пропускала через себя звук, и он выходил наружу через мой нелепо открытый рот. Может, это я кричу? Я попыталась сомкнуть губы, но звук стал застревать в моём затылке, причиняя боль, и я оставила бесплодную попытку. Уж лучше так. Звук стал мощнее и губы мои затряслись, словно они были отдельными кусками кожи, кое — как пришитыми к лицу. Мне хотелось прижать их ладонями, чтобы они не дрожали так мучительно, но скрюченные судорогой пальцы не могли подняться выше груди. Звук пробрался внутрь меня, мои жилы и вены смотало клубком, глаза потекли из орбит, и я скорее почувствовала, чем увидела, как они скользят по лопнувшей коже щёк. И тогда я издала собственный голос. Слабый и тонкий, тоньше комариного писка. Звук, разрывающий меня на части замер, словно прислушиваясь, и снова продолжил свою разрушительную работу, но я уже знала, как надо бороться. Снова я подтянула из глубины и выдохнула через разорванное горло: «и-и-и-и…». Это всё, на что я была способна. Но эта способность, единственное, что у меня осталось. Все остальное: движения, мысли, чувства — всё было утрачено.
— И-и-и….
Вены выскользнули из сжатого клубка, и кровь побежала по ним, обдавая жаром остатки моего тела.
— И-и-иххх…
Звук плескался вокруг меня, забирался в моё сознание, играл со мной, как с тряпичной куклой. Мне нужно было поймать его. Уловить высокие ноты, что разрывали меня изнутри, слиться с ним воедино, овладеть, заставить подчиниться… Звук сменил тональность, и кожа моя стала плавиться, растекаться под воздействием его торжествующего марша.
— И-и-и…
Меня уже почти нет, чем я произношу это?!
— И-и-иххха-а-а-а…
Кости высыхают и лопаются, рассыпаясь серым порошком.
— Их-ха-а-а-а-ааааааа!
Звук завибрировал мощно и тонко, вырываясь наружу, ускользая, но всё, что оставалось мною, ухватилось за него, не отпуская, и мы закружились с ним вместе — две тесно сплетённые спирали.
— А-а-а-ааааааааааааааааааааа!!!
Звук слабел. Он слабел тем больше, чем сильнее возрастал мой собственный голос. Теперь он был не сам по себе, он был во мне — грозный и мощный, способный разорвать и уничтожить. Звук стал мною. Я стала Звуком.
— А-а. Бэ-э.
Я сидела, поджав под себя ноги, а вокруг неслось взбесившееся время.
А и Б сидели на трубе…
Я могу произнести Слово.
— У. Улитка.
Слово вспыхнуло тысячью образов и ожило, закопошилось, отсчитывая начало новой жизни.
Я рассмеялась. Радуга, рождённая моим смехом, вспыхнула, разрывая Пространство. Я сама — Слово.
Новые чувства захватили меня. Звук больше не тревожил, не рвал на куски моё тело, и я наслаждалась покоем и ощущением силы.
Подо мной был плоский камень, прохладный и влажный. На него я упала, когда зашла в пещеру, и так и осталась сидеть на нём.
Камень был единственным материальным островком, вокруг первозданного Хаоса, что окружал меня со всех сторон. Пространство убегало и приближалось вновь, карикатурно меняя предметы, и я с восхищением смотрела на бесконечные дороги, океаны, сжатые в крошечную точку, причудливо изогнутые движения ветра.
Мне захотелось дотронуться до изумрудно-зелёного листа, что колыхался над моей головой, и он разорвался от моего прикосновения, распадаясь тысячью невообразимо разнообразных трав и деревьев, мгновенно опоясал широким кольцом этот изменчивый мир и дремучий лес загудел под напорами воздушных струй. Налетел холодный ветер. Он принёс с собой снежную бурю и зелёные листья ссохлись, свернулись в тонкие трубочки, голые ветви согнулись под тяжестью холодного снега. Пришла зима.
— Зи-ма. Зи-ма.
Слово сорвалось с моих губ и зазвучало звонко, как тонкая струна, тронутая осторожными пальцами.
