Хмурое утро осветило грязные окна бабкиной квартиры. Я лежала на своей скрипучей кровати, словно и не уходила отсюда никуда. Только Тотошка, сонно помаргивая выпуклыми глазами, напоминал о событиях последних дней. Он выглядел отдохнувшим и бодро поковылял на трёх лапах, когда бабка Вера налила ему в миску остатки вчерашнего супа.
— Вот, Женька, ещё скотину твою комлю, кругом ты мне должна будешь, — бабка радостно ощерила вставную челюсть.
— Хорошо, — покладисто согласилась я. — Я заплачỳ.
Бабка неожиданно обиделась.
— Да шучу я. Что уж шуток не понимаешь? Чай не разорюсь от тарелки супа.
Она демонстративно повернулась ко мне спиной, ласково поглаживая Тотошку по выгнутой спине. Тот не возражал.
Никогда ещё с таким интересом не изучала я бабкину квартиру. Во-первых, она была густо заселена. Под потолком, сбиваясь и копошась, толкались думки: серые и фиолетовые, оливковые и жёлто-медовые, и парочка иссиня-чёрного цвета. Временами они исчезали, растворяясь в неизвестность, но на их место приходили другие и снова разноцветные облачка деловито суетились над бабкиной головой. Я повернулась направо… налево и вверх, но над моей головой не витало ни одной мысли. Никто в этом мире не думал про бедную Женьку.
На кухне под столом сидел собакоголовый пижон в кургузом пиджаке, в точности такой, что я видела на складе у Мелки. Забыла я спросить Мелку: это гоблин или домовой? А может тролль? Существо деловито ковырялось в грязной консервной банке, выуживая оттуда какие-то неаппетитные куски и отправляя их в рот. Возле его ног, видимо дожидаясь своей очереди, преданно застыли два крысёныша с человеческими лицами, твёрдо стоящими на двух ногах. Кажется, одного из таких я тоже видела в магазине. Но тот так быстро шмыгнул под прилавок, что я не успела его разглядеть.
Моё внимание привлекла бабкина кухонная утварь, которая горой громоздилась за стеклянной дверцей потемневшего от старости шкафа. Тарелки с выщербленными краями и покрытые пылью алюминиевые кружки, из которых уже сто лет никто ничего не пил, не стояли неподвижно, как и положено посуде. Нет, они переминались, морщились и даже, кажется, подмигивали мне, норовя покинуть своё извечное место.
Бабкины книги. Их было немного, и название всех я знала наперечёт: «Советы молодой хозяйке», «Руководство по вязанию», «Как распознать характер по линии руки» и «Пчеловодство». Последняя из них, принадлежала покойному бабкиному мужу. Так вот, все книги оставались неизменны. Кроме одной.
«Советы молодой хозяйке» самым таинственным образом переменились и сверкали богатой позолотой, сменив скромную, серую обложку.
Я сбросила одеяло и зашлёпала босыми ногами по полу, протягивая руку к полке. Что за содержание в этой книге, если взглянуть на неё накинув тень?
— Женька, ты на работу-то идёшь? — бабкин бдительный окрик остановил меня на полпути.
— Ага, — я зацепила пальцами обложку. — Не сегодня только. Я выходные взяла. Куда я с такой физиономией…
Бабка Вера скорбно посмотрела на моё опухшее и украшено синяками лицо и вздохнула. Возразить было нечего.
Я не успела открыть страницу книги, как бабкины цепкие пальцы вырвали её из моих рук.
— Вот она где! А я-то ищу-у, — фальшиво пропела бабка, пряча книгу под мышку.
Я удивилась. Книга стоит на этой полке, сколько помню, чего её искать? Правда готовила бабка не часто, может и запамятовала, где нужная каждой хозяйке книга.
— Гости у нас сегодня, — пояснила бабка Вера, отвечая на мой немой вопрос. — Сестра Настасья из деревни приедет, и Маша с Тамарой зайдут. Ты помнишь Настасью-то?
Я помнила. Точная копия бабки Веры жила в деревне Грязновке, рядом с домом моей матери. Именно она пристроила меня на постой к своей сестре. Подружек бабки: тётку Марью и тётку Тамару я тоже помнила. Марья доводилась бабке Вере очень дальней родственницей, а Тамара жила в соседнем доме и часто сопровождала бабку Веру в походах на местный рынок.
К их приходу обычно покупалась недорогая водка, четыре-пять жирных солёных селёдок и варилась картошка в «мундире». Бабка Настасья привозила из деревни соленья, тётка Марья с тёткой Тамарой покупали колбасы и все всегда оставались довольны угощением.
Это я всё поясняю к тому, что внезапно возникшее бабкино желание готовить по кулинарной книге для своих подружек никак не объяснялось. Или объяснение этому другое — бабка знает, что за книга стоит на её полке и ей не понравилось, что я взялась её рассматривать.
Я присмотрелась к бабке внимательнее. Обычная старуха. Таких сотни ходит по улицам города: согнутые от времени и невзгод спины, выцветшие глаза, медленная походка и речь.
Неожиданно бабка взяла кухонное полотенце, больше похожее на тряпку и огрела ими по загривку ничего не подозревающего собакоголового пижона.
— А ну геть отсюда! Надоели, дармоеды.
Существо обиженно взвыло и исчезло за стеной. За ним удалились и крысёныши, бойко переставляя тонкие лапки.
Я своим глазам не поверила. Она их тоже видит?!
— Баб Вер, а ты с кем там разговариваешь?
Бабка хихикнула и крикнула, не поворачиваясь.
