— Да тараканы развелись, надо Маше позвонить, пусть отравы купит.
Бабкин ответ меня успокоил и я, даже укорила себя за излишнюю подозрительность. Бабка Вера без очков даже трамвай не разглядит, откуда ей увидеть домовых, спрятанных за надёжным щитом магической защиты?!
… Первой из гостей прибыла бабка Настасья. Тяжело отдуваясь и грузно переставляя тучные ноги, она вошла увешанная сумками: по одной на каждом плече и в каждой руке.
— Женька! На-кось сумки у меня возьми! Еле допёрла… Уф, Вера ты где?! Выдь Вера, приехала я… Ох!..
Старухи обнялись и бабка Настасья взрыднула.
— Ой, Вера, что ж ты худая такая! Раньше справнее была.
Бабка Вера, в которой было не меньше ста килограмм весу, жалостливо заголосила:
— Чего ж ты хочешь, все кишки болят: чуть что съешь, так всё и колет! И давление… Женька, чего стоишь, волоки сумки на кухню!
Я взяла в каждую руку по сумке и не смогла оторвать их от пола. Ну и силища у бабки. Схватила одну сумку двумя руками и волоком потащила в кухню.
— Ну, куда ж ты её так! — бабка Настасья в сердцах вырвала у меня сумку. — Весь матерьял порвёшь.
Она самолично оттащила сумки на кухню и принялась разбирать их, подробно рассказывая о каждой привезенной вещи.
— Вот Вера, огурчики солёные — эти с чесноком видишь? Остренькие. А эти вот малосольные, ты их в первую очередь открой, не то пропадут. Помидоры бочковые, я знаю, Тамара любит. А эти в банке закрученные, они знаешь, Вера, сладковатые. Куры зарубила. Женька, ты их порежь, да в морозилку сунь. Я, Вера, всегда сначала режу, а потом морожу. Потом выну готовое — и в кастрюлю. Женька, кто тебе рожу-то располосовал?
— В аварию попала.
— Ава-арию?
Бабки переглянулись и принялись обсуждать мою персону по своей давней, милой привычке, так, будто меня здесь не было.
— Вот вся семья у них неудашная. И папаша такой был. Все, бывало, выпьют и ничего, а этот непременно с табурета сверзится и рожу разобьёт. И Женька видать в него.
Я подивилась логике бабок. Это что же выходит, все кто попадают в аварии, благополучно избегают печального исхода, и пострадала только я, носитель дурной наследственности? Однако.
— Как мама? — постаралась я сменить тему.
— Ой, пьёт её Василий. Давеча я иду по переулку, а он сидит под забором, никакой. Мается мать-то, Женька. Ты б съездила к ней, навестила.
— Так пусть уходит от него.
— Эко вы молодые на расправу скорые! Ей уж, поди, пятый десяток, легко ли мужика найти?! Уйдёт и снова одной куковать?
Спорить я не стала.
Разложила в комнате стол, вытерла с него пыль и достала скатерть.
— Баб Вер, посуду доставать?
— А то как же… и тарелки и рюмки. Рюмки в серванте возьми, да оботри их, небось пыльные.
Затрезвонил звонок, и в комнате появилась тётка Марья: высокая, с завитыми и выкрашенными хной волосами. На губах тётки Марьи лежал слой оранжевой помады, на морщинистых веках — ярко-синие тени. Для меня всегда было загадкой, где тётка Марья приобретает такие весёлые оттенки?
— Женя, здравствуй, дочка, — тётка Марья умильно улыбнулась и цепко осмотрела мою разбитую физиономию.
— Кто ж тебя так?
— В аварию попала.
Тётка Марья принялась было охать, но тут на пороге появилась тётка Тамара и про меня забыли.
На сковороде жарилась курица, селёдка была порезана, красиво уложена в длинную фарфоровую посудину и пересыпана кольцами лука. Картошка, щедро усыпанная зелёным укропом, дымилась на столе. Бабка Вера достала запотевшую бутылку водки и дамы решили выпить по маленькой, пока готовится курица.
— Вот укропчика купила, — бабка Вера продемонстрировала зелёный островок на желтоватом фоне варёной картошки. — Сейчас витаминов мало — надо зелень есть!
Дамы согласились и, выпив по рюмке, принялись обсуждать пользу здорового питания.
— А вот по телевизору сказали, для желчи нужно сало есть, не много, а так… для желчи полезно.
— Ох, я ж сало-то привезла! Женька, нарежь-ка.
На столе появилось сало. Старушки выпили под сало и продолжили разговор.
— Что не говори — здоровье важнее всего. Его не купишь.
— Это верно! Что и говорить. Я вот себе каждое утро настойку делаю. Помогает!
— Что за настойка?
— Берёшь черемшу, смородины сушёной три столовой ложки, пятьдесят граммов спирта…
— На спирту?
— А на чём ещё настаивать? Можно и водки, но там примесей много.
— Ну, вот эта без примесей, я проверяла.
— А от чего помогает?
— Да от всего. Всю хворобу, как рукой снимает.
— Давайте-ка, девки, выпьем за здоровье.
«Девки» выпили за здоровье, и беседа зажурчала с удвоенной силой.
— Да что ты мне всё про телевизор, там всё врут!
— Ну, так уж и все, что ж ты тогда его смотришь?
— Чтобы знать чего мне врут.
— Так тебе и сказали.
— Да кто скажет? Президента и то найти не можем. Во всей стране выбрали двоих и вот тебе тасуют их с места на место.
— Так пенсию, говорят, прибавят.
— На три рубля? Стало быть, опять цены поднимут.
— Это верно.
Глаза мои стали слипаться, и я кивнула носом.
— Женька, ты спишь что ли, Жень? Ложись вон на раскладушку-то, умаялась.
— Эк ей рожу-то раскроило!
— Да уж и без того неказиста…
Фразы перепутались в моей усталой голове, и отдельные слова долетали, словно из-за стены.
— Путин…
