— Сейчас он нашему Цыпленкину голову отвернет, вот увидите.
Скоро показался Ремнев. Женщины начали разглядывать его, как диковинку, точно утром не видели.
— Ну что, — спросил помощник, — долго Цыпленкин обещает нас в сидячем положении продержать?
— Карбюратор у него плохо отрегулирован, горючее подает с перебоями. Надо вечером поковыряться.
— Значит, сегодня больше работать не будем?
— Почему не будем? Станция работает. Пошли, — бросил Степан помощнику.
Женщины многозначительно переглянулись и взялись за топоры. Помощник, когда подошли к дереву, спросил:
— Ты, Степан, что, в цыпленковских делах понимаешь?
— Я слесарем по ремонту автомашин и тракторов два года работал, двигатель внутреннего сгорания знаю.
В конце дня, когда свалили последнее дерево, помощник негромко, словно сам для себя, проговорил:
— Выходит, у нашего Цыпленкина лафа кончилась? Хорошо бы так... Ведь часами просиживали, особенно по утрам.
А через две недели в конторе у начальника лесопункта с Ремневым состоялся такой разговор:
— Ну, как работается, Степан Васильевич? Ты, брат, молодец, в четырех бригадах одним махом со всеми простоями покончил. Может, механиком на передвижную электростанцию пойдешь?
— Спасибо, Иван Федорович, я поработаю вальщиком. Наша станция исправно будет работать, мы с механиком друг друга поняли, можете не сомневаться. Я по другому делу пришел.
— По какому?
— Работаем все со строгим разделением труда, каждый делает только свое дело и деньги получает тоже за свое. Не совсем ладно получается.
— То есть как — неладно? Разделение труда — основа нашего производства. Да, говорят, не только нашего, а и повсеместно, и на заводах, и везде.
— Ну да, может, и так, Иван Федорович, может, и так. Я вот что хотел сказать: простои при этом получаются большие, кубометры теряем.
— Так, так...
— Ты же сам, конечно, сотни раз видел, как вальщик с помощником сидят, ждут, когда откопщик со своим делом справится, сучкорубы тоже часто сидят, ждут, когда им хлыстов навалят...
— А бригадир зачем? Не-ет, ты роль бригадира не принижай. Бригадир должен командовать, руководить делами в бригаде, не давать людям зря сидеть.
— Что я могу сделать, скажем, с откопщиком, если у него снег глубокий и он не успевает откапывать хлысты?
— Заставь его успевать, поговори с ним...
Кондратьев был разумный руководитель, думающий человек. Он понимал, что Ремнев говорит дело, а он, начальник лесопункта, занимается демагогией. Он сам многократно задумывался над тем, как избавиться от простоев, вызываемых строгим разделением труда на лесозаготовках. Его мучили не только простои, но и огромные потери древесины — прямое следствие этого разделения труда.
Трелевщик получает деньги только за стрелеванную древесину. Останутся бревна на лесосеке не стрелеванными — ему наплевать. Грузчик на верхнем складе получает только за погруженные бревна. Останется часть из них лежать на верхнем складе и портиться — ему дела нет. Вот и валяются, гниют заготовленные бревна по всему лесу в очень больших количествах. А что ты будешь делать? На последнем республиканском совещании в Петрозаводске опять строго сказали: «Четкое разделение труда в бригаде — основа организации лесосечных работ». Вот и попробуй...
— Ты что хочешь, Степан?
— Я прошу разрешения провести в моей бригаде опыт: трелевщиков включить в состав бригады, лес принимать от нас не на делянке, а на верхнем складе, заработок начислять сразу на всю бригаду.
— А потом?
— Что — потом?
— Заработок-то как делить будете?
— Об этом мы в бригаде договоримся.
Кондратьев заерзал на стуле. Ему и хотелось ухватиться за доброе дело, и пугала неизбежная кара.
— Значит, полная отмена разделения труда? — хрипло выдавил он.
— Этого я не знаю. Я, Иван Федорович, в качестве опыта...
— А если меня в качестве опыта с этого стула... фьють?
— Мы только попробуем.
— Попробовала одна девка... Нет, давай так: ты переговори с бригадой обо всем, толком переговори. Я трелевщиков к этому разговору подошлю, а потом мне скажете. Особенно о разделении заработка внутри бригады постарайтесь придумать что-нибудь умное. Понял?
А еще через две недели Кондратьев направился в леспромхоз просить разрешения на перевод всех бригад лесопункта на работу по методу, предложенному Ремневым, с распределением заработка внутри бригады по коэффициентам.
Вечером с улицы ввалился и встал у порога весь мокрый Алексей. Он снял с головы шапку, встряхнул ее и посмотрел на пол. Под ним уже была лужа. Жена замахала руками и бросилась к мужу.
— Ну куда же ты, куда такой лезешь? Смотри, уже целое озеро под тобой. Разденься в сенях.
— А оттуда в портках или вовсе нагишом? Я насквозь мокрый, все надо сменить на сухое. Снизу вода, все кругом тает, сверху дождь идет. Мокрые почти с самого утpa. А изволь вкалывай, план надо выполнять. Чертово производство, кто его только придумал!
— Иди, иди, наговоришься за столом, я ужин готовлю. Степан скоро придет. Нижнее я тебе вынесу в коридор.
— С тебя сегодня двойная порция, так?
— Да иди ты, христа ради, иди. Сдалась ему эта водка проклятая, чтоб ей неладно было!