— Тогда так: я поеду с кем-нибудь на пару за лососем, а вы с Верой поезжайте на другой лодке ловить окуней; может, и язь клюнет.
— Я без тебя не поеду, — заявила Вера Ивановна.
— Все вместе поедем, только в разных лодках. Я вас не беру потому, что вы мне мешать будете. Лосося надо умеючи ловить, а вы оба не умеете. А потом — я ведь могу и не поймать ничего, лосось не говорил, что он меня заждался в реке, может и хвост показать, а вы-то на уху наверняка наловите.
— Куда же поедем? — спросил Степан.
— На третьем километре вниз по реке есть два больших порога, а между ними плес метров четыреста. Taм лосось, перебравшись через первый порог, как бы отдыхает, прежде чем во второй порог подниматься.
— А мы?
— Вы встанете над нижним порогом, будете ловить окуней и язя, если придется. Только смотрите: осторожнее над порогом, не сорвитесь с лодкой вниз, там шутки плохие.
В следующее воскресенье, рано утром, на двух лодках поехали: Алексей с шестнадцатилетним соседом Николаем и Вера Ивановна со Степаном. Корзинку с едой и отпитой до половины поллитровкой Вера Ивановна взяла в свою лодку, вторую бутылку Алексей спрятал во внутренний карман, надев для прикрытия ненужной припухлости пиджака брезентовый плащ.
— Зачем ты плащ надел? — спросила мужа Вера Ивановна, подозрительно осматривая его фигуру. — Ни одного облачка на небе.
— Потому, что надо. Сама у меня запросишь, когда время для этого придет.
Через верхний порог первым спустил лодку Алексей. Вторую лодку спускала Вера Ивановна, чувствовавшая себя на воде, как дома у плиты. Все обошлось благополучно. Вера Ивановна бросила якорь метрах в шестидесяти выше порога, недалеко от берега, в стороне от стремнины. Алексей остановился метров за сто пятьдесят выше их, бросив якорь почти на стремнине.
Клев у Веры Ивановны и Степана начался почти сразу. Через полчаса у них было уже больше десятка хороших окуней. Они радовались хорошему началу, чудесной погоде и весело переговаривались.
Алексею тоже повезло. Он ловил на блесну, прилаженную к тонкому шнуру. Шнур наматывался на консервную банку, внутри которой была вделана деревянная перекладина. После нескольких забросов Алексей громким шепотом проговорил:
— Есть, Николай! Наверняка лосось!
Шнур натянулся, как струна, и пошел круто вверх по течению. Если бы Алексей был в нормальном состоянии, он дал бы лососю погулять, выводил бы его то опуская, то подтягивая шнур. Но к тому времени он уже успел выпить в два приема припрятанную бутылку и в азарте сразу стал сильно наматывать шнур на консервную банку, а потом, бросив это приспособление в лодку, уцепился прямо за шнур и в полную силу потянул его на себя. Через пару минут лосось выскочил из воды и, пролетев несколько метров по воздуху, выбросил блесну изо рта.
Посыпалась отборная ругань. Николай с презрением посмотрел на незадачливого рыболова.
— Пить-то, дядя Алексей, надо было после того, когда лосося в лодку затащишь, а не за полчаса до рыбалки. Теперь жди его не меньше двух часов, если он не досадился. А нет, так и вовсе не возьмет больше.
— Сиди знай, тоже наставник нашелся. Что же, по-твоему, один лосось на всю реку, что ли? Вот сейчас второго подцеплю.
И Алексей снова начал забрасывать блесну. После четвертого же заброса он швырнул в лодку свое приспособление и двумя руками схватился за шнур.
— Е-есть голубчик, и поздоровее первого, сразу чувствуется. Нет, шалишь, теперь я уйти тебе не дам, не да-ам. Давай, Колька, рукавицы, руки шнуром порежу. Да не те, господи, кожаные давай.
Борьба человека с рыбиной длилась больше пятнадцати минут. Наконец лосось резко рванул вверх по течению и понесся, вырывая из рук Алексея шнур. Весь потный, с выпученными глазами, забыв все на свете, кроме бьющейся на крючке рыбины, Алексей, держась за конец шнура и сильно опираясь левой ногой о борт лодки, резко нагнулся вперед. Лодка перевернулась.
Вера Ивановна со Степаном не видели, что произошло со второй лодкой. Они услышали крики, когда Алексей с Николаем плыли уже по самому стрежню реки. Алексей одной рукой придерживал Николая, второй выгребал, стараясь выйти со стрежня к лодке жены.
— Николая спасайте, Николая, — кричал он обычным для него балаганным тоном, — мне-то уж ладно, со мной чего возиться... пожито... лосося только жаль, на целый месяц закуска... Николая хватайте...
— Греби, Степан, — закричала Вера Ивановна, вытаскивая якорь, — теперь все от тебя зависит. Утащит их в порог, если на минутку опоздаем.
Степан изо всех сил налег на весла. Вера Ивановна быстро развернула корму к плывущим как раз в тот момент, когда они чуть не проплыли мимо лодки.
— Бросай весла! — крикнула она Степану. — Скорей сюда на корму! Хватай Алексея за шиворот. Лешка, держи Николая обеими руками. Тащи, Степан, через корму.
Через несколько минут все рыболовы были в одной лодке. Они тяжело дышали, таращили глаза друг на друга, не в силах начать внятного разговора.
— Николай, — первым заговорил Алексей, — в корзине, вон возле тебя, есть бутылка с водкой. Дай-ка ее сюда, надо это дело отметить.