Место для лагеря мы подобрали довольно удачное, дорог к нам практически никаких не было, если не считать тропы, проложенные зверьем, ну и возможно охотниками на это зверье. С трех сторон нас окружали водные препятствия, два канала, и озеро, и хотя наш возможный отход в пешем порядке значительно сужался, но и появление противника, в основном ожидалось с одного направления, а проработкой путей возможного отступления мы начали заниматься сразу по прибытии в ППД. Оказаться, зажатыми врагом без возможности огрызнуться и отойти, в крайнем случае, просто отойти, не было никакого желания. Честно говоря, по еще той своей жизни я помнил, что в этих местах во время Великой Отечественной Войны действовало несколько партизанских бригад, поддерживающих связь с Большой землей. Собственно говоря, от этого в первую очередь и отталкивался, намечая место ППД. Да и минимальное количество в округе населенных пунктов, в этом решении тоже играло, свою положительную роль.
Артиллерист умер. Жаль. По всему смелый был человек. Он первый тогда бросился на немецкий конвой на дороге, при их освобождении, группой комиссара. Я так и не узнал ни его имени, ни из какой он части.
Похоронили капитана на небольшой возвышенности, возле высокой сосны. Речей не было, я еще перед самими похоронами сказал нашему младшему политруку, чтобы он постарался обойтись без митинга. Сорокин внял, и как не странно после холостого щелканья спусковым механизмом из трех трофейных Маузер98к, он сказал известные в мое время слова - Салютов не будет, будем салютовать по врагу! - На чем как бы и закончились сами похороны.
Выдергивая периодически - то одного, то другого вновь вступившего в отряд бойца, я все больше узнавал, о содержании наших военнопленных в плену у немцев, причем старался, чтобы на этих беседах присутствовал комиссар. Прекрасно понимая, что чем больше у нас людей чего, кстати говоря, я не очень хотел, тем все больше возрастает его роль в нашем отряде, и очень важно было то, чтобы комиссар меня поддерживал по максимуму. А не выстраивал свою, отличную от моей, цепочку руководства отрядом. Это могло привести просто к гибели отряда, и я это понимал. Хотя какие к чертям лысым цепочки, нужно просто, чтобы Сорокин не тянул на себя руководство отрядом, а то его периодически заносило, с передовой ролью партии и так далее. Но вроде пока все хорошо, а значит надо действовать дальше по намеченным планам.
А из рассказов бывших военнопленных вырисовывалась картина того, что немцы не ставили перед собой целей, в издевательствах над пленными, нет комиссаров и евреев, согласно полученным ими приказам вышестоящего командования, расстреливали сразу, а вот остальных бойцов и командиров, особенно не прессовали, нет, даже скорее относились к ним как вещам. Есть для военнопленных еда, значит, покормят, нет, перетопчутся и так. Упал во время транспортировки из одного пункта в другой, и не встал сразу, застрелят, чтобы не тормозил колонну, а так идут и идут, чего их трогать. На первоначальном этапе даже не проходило разделения на рядовой и начальственный состав.
Из разведки вернулась пара, Кривонос Патрикеев, у них было задание разведать населенный пункт, расположившийся непосредственно на берегу озера находящегося в нескольких километрах от нашей стоянки.
Данные принесенные ими были весьма оптимистичны. Немцы до сих пор в деревеньку не заглядывали. Хотя местные отнеслись к появлению разведчиков весьма настороженно, без враждебности, но не сказать, что были им рады.
Рабочих рук на возведении лагеря не хватало, приходилось постоянно выставлять дозоры, потому, разведчиков после отдыха оставил пока в отряде.
Вечером следующего дня вернулись Брынза и Фриш. Их маршрут пролегал значительно дальше в район дороги Телеханы - Ивацевичи. Но вернулись они не одни, между впереди идущим Брынзой и замыкающим Фриш, двигался мужчина среднего роста, лет тридцати пяти или даже сорока. По его лицу было трудно определить его возраст. Одет он был в обычную одежду сельского жителя, которая правда сидела на нем не очень хорошо, выдавая, что она принадлежала ранее другому человеку. В руках он нес три кастрюли, две довольно большие, одну поменьше, а за спиной у него раздувался сильно чем-то набитый, простой солдатский сидор.
Какого либо оружия у него не было. Что еще показалось странным то это, отличного качества комсоставовские сапоги, одетые на этом человеке, в которые были заправлены абсолютно гражданского покроя брюки.
Об их прибытии меня уже уведомили находившиеся в карауле бойцы. Мы с комиссаром и находившимся неподалеку старшиной Кривоносом, встретили возвращающихся из разведки бойцов при входе в лагерь.
