– Понимаешь, сложно поначалу с новым проектом – невообразимо сложно. Сайт мы сделали, благотворительный фонд зарегистрировали, рекламу запустили. Однако туго все идет очень, стопорится на каждом этапе: и сайт получился с опозданием, и бюрократия отнимает много времени, но главное… Главное, знаешь что? То, что нет доверия у людей к таким фондам. Как я ни билась, сколько ни возила по компаниям фотографии больных детей, сколько ни обрывала трубки телефонов – все черствые. Не понимаю, как такое может быть?… Как можно быть таким бессердечным, чтобы не откликнуться на детскую беду, Ланусик, может, ты мне скажешь?…
– Ну а Y? Твой брат? Он же меценатствует потихоньку, знаешь?…
– Да знаю, конечно. Но, во-первых, он это никогда не афиширует и строго запрещает и мне, да и кому бы то ни было, об этом говорить. Это – его тайная жизнь. Во-вторых, он любит делать это сам, без посредников. И в-третьих, говорит, что хочет помогать жизни, а не смерти. То есть живым талантам, которые, как он говорит, «могут стать украинскими нобелевскими лауреатами», а не вырывать из лап вечности тех, кто и так обречен… – Алла всхлипнула и умолкла. – Спорно, но такой уж он есть – ты же знаешь. Короче, смотрю – дело тугое. Ну и вот… Вернулась в «Форбс». Пока благотворительный проект не закрываю – он только недавно открыт, но не знаю, как я буду дальше его развивать.
– Ясно. В «Форбсе» нормально приняли?
– Вроде. Сказали, что беглянка. Сказали, что рады видеть, рады, что я одумалась. Взяла снова еще один дополнительный проект, если все получится – буду им управлять, сама стану, так сказать, боссом. Такое желание, у учредителей во всяком случае, есть, я их как будто устраиваю. Посмотрим.
Алла отхлебнула вина.
Мы встретились с ней у Киры в офисе, когда я зашла за подругой, чтобы идти в кафе «Пассаж», как ранее условились. А у Киры случился авральный заказ («Ты же сейчас больше никуда не спешишь, дорогая, обожди, ладно?»), поэтому мы с Аллой сидим на пристенных стульях и болтаем, пока Кира обрывает телефоны и носится из офиса в коридор и обратно с бумагами и трубкой в руках.
– А ты все-таки пишешь? – говорит Алла. Я киваю. – Что ж. Молодец, раз нравится.
– Очень нравится.
– Я и говорю: молодец.
Но думает она, очевидно, о другом. Я это отчетливо вижу по ее лицу.
– А скажи, Ланусик… Ты у нас сейчас продвинутая в этом. В чем же, по-твоему, секрет успеха?
– Не знаю. И вообще, ты, по-моему, издеваешься: я – и секрет успеха! – пытаюсь отшутиться.
Несмотря на чирикающий тон, взгляд Аллы тяжелый (узнаю прежнюю Аллу-журналиста):
– Так в чем же? Ты же не бросила писать. В агентство не вернулась.
Я под напором тоже серьезнею.
– Это слишком объемный вопрос, дорогая… И слишком абстрактный, как по мне. У каждого успех – свой собственный, наверное.
У меня нет желаний читать Алле лекцию на тему, в которой я ничего не смыслю, тем более что взгляд ее все темнеет и темнеет, а густые черные ресницы все больше и больше прикрывают глаза – они теперь даже не щелки, а две узкие вытянутые линии – глаза-лезвия. Поэтому я сказала то, что она хотела слышать:
– Если коротко… Лично для меня успех не связан с материальными проявлениями – деньгами, связями, статусами или собственностью. Честно. Я больше парилась и парюсь вопросом, живу я своей собственной жизнью или пляшу под чью-то дудку, чью угодно: работодателей, родителей, своих комплексов – и так далее. Выбирать самой, как ее, свою жизнь, прожить, кем быть и с кем – это и есть мое понимание успеха, наверное, Ал. Вот только я тебя очень и очень понимаю, нет, правда-правда, понимаю, – почему ты вернулась в «Форбс» и в целом к журналистике. Я тоже миллион раз хотела все бросить и устроиться в агентство. Почему?… Потому что жить своей жизнью – или быть успешной, как ты говоришь, – очень трудно. Очень, очень трудно. Невероятно трудно. Мой скромный опыт показывает, что идет сильнейшее переосмысление, переоценка ценностей, человек очень меняется, в нем развиваются другие – необходимые теперь для нового дела – качества, а значит страдает и его окружение, близкие, да и весь привычный уклад жизни! Не все к этому готовы. Большинство, наверное, все-таки нет. Короче, чтобы не утомлять тебя, скажу так: быть успешным – или в моей интерпретации: проживать
– Значит, действительно на вершине остаешься один?… – спрашивает Алла.
– Не могу знать, дорогая…
Вскоре Кира закончила текущие дела, и мы отправились в «Пассаж» все втроем. Я два часа просидела за одной чашкой кофе, произнесла за вечер фразы три, не больше. И остро ощущала себя лишней.
