Антона нет рядом, и я чувствую себя паршиво. Какой-то мелкой, незаметной и покинутой. Плюс только лишь в том, что я опять пишу, как в юности. Только сейчас – безостановочно и беспорядочно. По всей моей квартире валяются исписанные или распечатанные листки, и нет сил собрать их воедино в цельный текст. Нет сил даже просто поднять их с пола. Я могу писать по десять часов кряду, особенно в выходные, – не отрываясь и не вставая из-за стола. А потом, измученная этой писаниной, еще долго не могу уснуть, ведь разгоряченный мозг и дальше продолжает рождать образы и подбирать метафоры. У меня до сих пор мешки и синяки под глазами, я все еще не могу набрать вес, и вещи на мне болтаются, но не могу есть и спать часто тоже. Думаю об Антоне и пишу. Потом выбрасываю то, что написала. А потом судорожно вытаскиваю листы бумаги из помойного ведра, но они так и остаются лежать на полу, пока постепенно не растаскиваются по всей квартире. Я не могу заставить себя ни собрать их, ни выбросить. И не могу отказаться от писания.
– За последние три недели, с тех пор как мы вернулись из Италии, ты не сказала мне ни слова. Что происходит? Ты в порядке?
Я закусываю губу и таращу на Виктора глаза – не знаю, что сказать, как реагировать.
– Вроде да… Нормально. А что?
– Ничего особенного, просто я волнуюсь. Ты очень осунулась. Выглядишь уставшей. Ты нездорова?
– Нет-нет, все окей. Спасибо.
– Тогда что?
– Личная драма.
Теперь молчит Виктор. Ворот его рубашки расстегнут, тогда как обычно затянут галстуком, он смотрит куда-то вниз, очки на столе, руки теребят карандаш.
– Но ты будешь в порядке?
– Конечно.
На самом деле я не знаю. Так худо, как в последние недели, мне давненько не было. Флоренция, вечернее кафе, наш ночной мост (и… мы… вроде целовались?…) кажутся мне такими далекими. Будто сто лет прошло.
Наконец Виктор решается, как мне показалось, на свой важный вопрос – щеки его запылали.
– Я тебя ничем не обидел?
– Нет, ну что ты, напротив. Сейчас вспоминаю Флоренцию с теплотой. Понте Веккьо…
– Я вижу, что ты меня избегаешь.
Я поспешно качаю головой, но в глаза Виктору посмотреть не могу. Тем самым выдаю себя с потрохами – ложь не удалась. Я действительно его избегаю. Сейчас стою здесь, потому что Дарья, выходя из его кабинета, прошипела мне в лицо, что Виктор собирается со мной серьезно поговорить. Почти сразу же на моем рабочем столе зазвонил телефон. Это и был босс.
– Ну, может быть, совсем немного…
– Почему?
– У меня сейчас непростая ситуация… И мне надо разобраться в себе. Поэтому я избегаю… Всех. Избегаю всех.
– Может, пообедаем вместе? Мне надо тебе кое-что сказать…
Я молчу.
– Пожалуйста, – вдруг добавляет Виктор просяще. Сейчас он не в роли босса, и, не знаю почему, меня это подкупает.
– Ладно.
– Тогда в час на парковке около моей машины?
– Ладно.
