Лет десять назад моей заветной мечтой было кресло управляющего сетевого пиар-агентства или собственного агентства. Тогда это казалось совершенно естественным и логичным – в пиаре я тружусь всю сознательную жизнь, так что дело свое знаю. Помню, когда мне было двадцать, я представляла, что к двадцати трем из ассистента вырасту в менеджера, к двадцати пяти – в старшего менеджера, к тридцати стану начальником пиар-департамента в крупной компании (как раз такие среди моих нынешних клиентов), а дальше – буду руководить крупным агентством со множеством клиентов – денежных мешков, умничать на профессиональных тусовках, комментировать тенденции рынка в интервью в прессе, со мной будут считаться, завидовать и уважать. Дважды в год, мечтала я, буду отдыхать заграницей – зимой в Швейцарии на лыжах, летом – в прекрасном отеле на Тенерифе. И у меня будет спортивное авто красного цвета и квартира в пентхаусе на Ярославовом Валу.
Эта цель долгое время была для меня главной, я подчиняла ей все свои действия, сверяла по ней все свои поощрения, увольнения и назначения. Тогда это было вполне в тренде времени и моих желаний.
Но затем этот план как-то потихоньку стал стопориться. Впервые это произошло на лыжном курорте. В самый первый раз я попробовала покататься на горных лыжах в Карпатах, но только нападалась лицом в грязный снег, намучилась на подъемниках и спусках и через три дня прекратила попытки полюбить горные лыжи. Вместо этого проводила время у подножия горы и наблюдала за довольным Антоном – он в отличие от меня лыжи любит.
Второй неожиданный стопор произошел со Швейцарией: пусть не зимой, а летом, но я туда все же поехала. И мне эта страна вовсе не показалась сказочной. Да, Женева и Цюрих, безусловно, очень красивые и интересные города, но поехать туда во второй раз мне совершенно не захотелось – не мое.
Затем разонравилось умничать на профессиональных рекламных слетах. Постепенно я стала считать, что это пошло. Ведь фактически на таких встречах я с надменно-уверенным видом извергаю умные слова, в основном позаимствованные из «английского маркетингового языка», и наблюдаю за тем, какой эффект это производит. «Какой юэспи вашего продукта? Вы знаете кор вашей целевой? Какие месседжи мы вложим в уста наших опинион-лидеров?» – все в таком духе. Оказывается, чем больше иностранных слов, тем больше тебя слушают. (Интересно, понимают ли?)
Дальше – больше и больше.
И вот спустя двенадцать лет я четко понимаю: мне это неинтересно. Не этим я хочу заниматься. Не моя это была заветная мечта – руководить агентством, вызывать зависть коллег и уважение клиентов, иметь красную машину и проводить отпуск на лыжах в Швейцарии. Это все не мое.
И это стало моим первым «не хочу».
Второе четкое «не хочу», в котором я себе призналась, – это «не хочу работать». Мне не хочется горбатиться наемным сотрудником в офисе по стандартной схеме – «с девяти утра до шести вечера». Я осознала это так четко и так легко, словно первое «не хочу» отодвинуло какую-то замутненную стеклянную заслонку в моей голове, из-за которой я долго смотрела на мир не своими глазами.
– Я не хочу работать, – произношу вслух эту гениальную мысль. Порыв ветра треплет мои волосы, а голос тонет в его шуме. –
Мне повезло, что поблизости никого нет, так как любой прохожий вполне может принять меня за городскую сумасшедшую.
Я не замечаю, как оказываюсь в сквере, раскинувшемся на площади перед драмтеатром, и плюхаюсь на скамейку рядом с бронзовой статуей бравого солдата Швейка. Достаю бутерброд и свой новый блокнот – сегодняшние открытия достойны того, чтобы быть увековеченными. Все свои мысли я теперь сознательно (а не лихорадочно и бесконтрольно, как прежде) записываю, для этого специально приобрела большую тетрадь в пестрой желтой обложке и яркую ручку. На днях, когда принесла их домой и положила на стол, машинально, не сразу это заметив, я вдруг собрала все исписанные когда-то листы, полтора месяца пролежавшие в беспорядке. А затем, не глядя на них и не упорядочивая, просто сложила в стопку, скрепила степлером и сложила в ящик стола – пусть полежат-отлежатся до поры до времени.
Если с моими «не хочу» все более или менее ясно, то почему мне так сложно разобраться с моими «хочу»? Почему они от меня постоянно ускользают? Почему это так сложно?
Я хочу, к примеру, вернуть Антона. Но это нереально. Хочу писать книги и зарабатывать этим на жизнь. Правда, в моей стране это сложно.
Да и вообще – хочу жить лучше. Сколько себя помню, я всегда мечтала о Лучшей Жизни. В детстве мне казалось: вот стукнет шестнадцать, получу паспорт, и моя жизнь сразу изменится. Я стану взрослой, самостоятельной и перестану наконец отчитываться перед родителями.
