В лучах заката полностью

Толстяк протяжно вздохнул и, обняв меня, похлопал по спине как обычно – неловко, но заботливо. Я тоже обхватила его спину, прижимая крепче к себе, вспоминая, какое это было счастье: увидеть его через столько месяцев и узнать, что он выжил. Под наслоением других воспоминаний эти успели слегка померкнуть. Конечно, Толстяк никого не обвинял, и он никогда не был жестоким – он просто хотел, чтобы мы были в безопасности и вместе. Но Толстяк не заглядывал в будущее, сосредоточенный на нашем маленьком сообществе. Но я так больше не могла. Я боролась с этим желанием, заставляя себя думать обо всех.

– Это всего лишь один человек, но он наш человек, – снова заговорил Толстяк, будто прочитав мои мысли. – А еще я думаю, нам надо расспросить Зу – разузнать, что же случилось с тем взрослым, с которым она путешествовала. Не стоит ждать, пока она сама об этом заговорит.

Я кивнула, прислонившись к стене и наблюдая за Зу, которая устроилась между Хиной и Люси. Усевшись на колени и сложив перед собой ручки, девочка не отрывала взгляда от пола.

– Привести их сюда не было ошибкой, правда? – спросила я. – Тех, кто младше? Я не позволю им сражаться, но почему-то мне кажется, что от этого им будет только хуже. Только я пока не знаю как.

– Но если мы считаем, что они имеют право решать и выбирать, то не сможем их уберечь. Ты же об этом, не так ли? Мы хотим подарить этим детям и тем, кто появится потом, надежду на лучшую жизнь, чем та, что была у нас. Возможность перестать прятаться.

Да, дело было именно в этом. В свободе, которая шла рука об руку с правом принимать решения, когда наши способности исчезнут. Свобода жить там, где мы захотим, с тем, с кем мы захотим, и не бояться каждой тени. И дети не будут расти в страхе, что однажды они могут не проснуться или вдруг вспыхнут и перегорят как лампочка, хотя это был обычный, ничем не примечательный день в их жизни.

Как и Коул, я понимала, что никто не отдаст этого нам просто так. И придется сражаться. По-настоящему. Но какова будет цена… Я снова окинула взглядом веселые лица и попыталась отвлечься на их легкомысленную болтовню и смех, чтобы ослабить тугую петлю страха, впивавшуюся мне в ребра. Я не могу усидеть на двух стульях, верно? Я не могу вступить в бой, не признав, что не все воспользуются плодами этой победы, потому что не доживут до нее.

– Я так отчаянно этого хочу, Руби. Я хочу вернуться домой, увидеть родителей и прогуляться по округе при свете дня. Я хочу ходить в школу – даже если кого-то испугают мои способности, мне не смогут отказать, потому что я не получил образования. И я уже буду счастлив. Я знаю, что будет нелегко. И я знаю, что мне понадобится вся моя удача, чтобы пройти через то, что нам предстоит, и выжить. Но если я получу даже это – оно того стоит. Эта свобода будет стоить всего, чего угодно, – помолчав, добавил Толстяк. – И мы обязательно это увидим.

– Похоже, в Команду Реальность ты уже не входишь.

Мы одновременно улыбнулись.

– К черту Команду Реальность! Я выхожу из нее, чтобы присоединиться к Команде Здравомыслие.

Час спустя Лиам и остальные дети появились у входа в тоннель, и каждый тащил огромную картонную коробку или пластиковый контейнер. Их голоса отдавались эхом в длинном коридоре, и в них слышался бьющий через край восторг. Они же не знали, что ждет их на другом конце.

Лиам появился первым – запыленное лицо, волосы растрепаны ураганным ветром, который ревел снаружи. Когда я увидела его, взъерошенного, смеющегося и такого счастливого, я даже забыла, почему так злилась.

Но на его брата это не подействовало.

Коул стоял, прислонившись плечом к стене прямо у выхода. Эта тема больше не поднималась, но за последний час его дыхание стало более резким и напряженным. Даже скрестив руки на груди, он не мог скрыть, как пальцы на его правой кисти часто и конвульсивно сжимались. Для взрыва было достаточно одной искры.

И все же я не смогла вскочить достаточно быстро.

Заметив меня, Лиам успел порадоваться полсекунды, а потом он попал в руки Коула. Схватив Лиама за рубашку, парень крутанул и впечатал брата прямо в стену. Ящик, который Лиам держал в руках, упал на землю, консервы и пакеты разлетелись во все стороны. Прямо у моих ног шлепнулась светло-красная упаковка хлопьев Lucky Charms.

– Господи… – поперхнулся Лиам, но Коул уже тащил его за собой в бывший кабинет Албана. Я успела поймать дверь, которую он попытался пинком захлопнуть у меня перед носом. Лиама парень чуть ли не швырнул к большому обшарпанному столу.

– Да что, черт побери, с тобой? – выдавил Лиам, все еще глотая воздух.

Коул был на полголовы выше брата, но тот сейчас словно вытянулся от гнева, догнав Коула в росте. Они никогда не были так похожи, как сейчас, собираясь оторвать друг другу головы.