Прошла неделя, странный разговор начал забываться, Андрей активно занимался делами, времени на обдумывание было мало. Все шло, как и должно было идти, по накатанным рельсам. Павла между делами встречал несколько раз, друг был такой как обычно: спокойный и деловитый. И Андрей просто перестал думать о том разговоре. Мало ли что бывает…
Поэтому когда он однажды поднял трубку телефона, в ответ на звонок, слова друга стали для него полной неожиданностью.
– Я в больнице, Андрей… Приезжай, если сможешь…
Андрей только и спросил, в какой. В следующее мгновение он уже гнал машину в нужном направлении.
Пашка находился на обследовании в областной больнице. Андрей взбежал без лифта на шестой этаж, быстро нашел нужную палату. Еще более похудевший и осунувшийся друг невидяще уставясь в потолок, молча лежал на кровати.
– Ты как? – едва поздоровавшись, взволнованно спросил Андрей, взгромождая на прикроватную тумбочку объемистый пакет с продуктами. – Что случилось?
Павел молча пожал плечами.
– Боли какие-то внутри непонятные. И начались ни с того, ни с сего, как-то… Я вначале внимания не обращал, думал, пройдет, а они все сильнее и сильнее…
– Кто врач лечащий-то? – только и спросил Андрей.
Пошел искать врача. Тот был на операции. Андрей долго ждал его, выходил покурить, снова возвращался… Дождался, наконец. Врач, пожилой, плотный с изрезанным морщинами лицом, выслушал Андрея, устало вздохнул.
– Кто вы Сергееву?
– Я друг его ближайший, понимаете, – волнуясь, ответил Андрей, – друг…
– Родственники близкие у него есть? Жена?
Андрей отрицательно покачал головой. Врач кивнул на дверь в свой кабинет.
– Пойдемте тогда…
Они вошли, присели за заваленный бумагами стол. Врач достал сигареты.
– Курите, если хотите…
– Что с ним, доктор? – спросил Андрей.
– У него серьезные проблемы, – снова вздохнул врач. – Очень серьезные…
У Андрея захолонуло в груди.
– Онкологические? – еле выговорил он.
Врач кивнул.
– Шансы? – быстро спросил Андрей.
Врач покачал головой.
– Их нет… Болезнь запущена. Он неоперабелен…
Они молчали. «Что же это, что же…» – тупо повторял про себя Андрей. Наконец, поднял голову.
– Доктор, может, попробуете? – произнес он робко. – Любые деньги…
– Не в этом дело… – отвернувшись, сказал врач. – Не в этом дело… Проще всего мне взять у вас деньги, разрезать и зашить обратно. Но смысла в этом нет.
– Значит…
– Да. Скоро мы выпишем его.
– Умирать?
Врач промолчал. Да Андрей и не ждал ответа.
– Доктор? – тихо и вопросительно спросил он. – Нет у него никого. Я только… Ну я могу нанять сиделку, но боюсь, что он обо всем догадается. Я заплачу вам, пусть он лежит у вас, пусть верит до последнего, а? Не надо ему ничего говорить…
Врач молча кивнул головой. А Андрей пошел в палату к Павлу. Постарался придать бодрый вид.
– Полежишь пока, – сказал он другу, – обследоваться надо, подлечиться.
Навещал его каждый день. Павел таял на глазах. Андрей старался приободрить его, обнадежить, но получалось это плохо. Сам еле сдерживался.
– К тебе пацаны хотят прийти, – сказал он однажды. – Завтра можно?
Павел покачал головой.
– Не надо… Не надо им приходить. Только ты ходи. Один.
Он продолжал угасать. Обезболивающие не помогали, ему уже кололи морфий. Андрей сам похудел, осунулся от переживаний, ходил в какой-то прострации, но продолжал делать хорошую мину при плохой игре. А игра ведь была уже давно проиграна…
– Выйдешь скоро уже ты из больницы, – говорил он другу. – Немного осталось…
Однажды Павел усмехнулся на эти слова.
– Не надоело?
– Что? – осекся Андрей.
– Знаю я всё…
– Что ты знаешь? – убито спросил Андрей.
– Что у меня за болезнь, знаю. Немного осталось… – он помолчал и добавил. – Совсем немного.
– Да ты что…
– Послушай, Андрей, – произнес Павел твердо. – Хватит уже, я поговорить с тобой о другом хочу.
Андрей отупело молчал. Что можно сказать, он просто не знал…
– Видишь, Андрюхин, – немного передохнув, продолжил Павел. – Мы с тобой вместе через многое прошли. Через беспредельные девяностые плечом к плечу. И что? Что теперь? Все вот вроде блага у меня есть. Авторитет, деньги, опять же… А умирать приходится. Не все купить можно… Так зачем все было?
– Что? – хрипло спросил Андрей.
– Все то, чем мы занимались. Зачем вот я столько грехов на душу взял? Во имя чего? Деньги вымогали, конкурентов отстреливали… Да мало ли всего? Чего мы достигли, чего? С чем, с какими такими достижениями мне умирать?
– Паштет…
– Не надо, Андрюхин… Шварц, Паштет… Давай хоть напоследок по именам друг друга называть. Нам ведь их родители дали. А мы… На клички их поменяли.
Андрей кивнул.
– Ни детей, ни счастья, ни жизни нормальной, – продолжил Павел. – У меня жены не было никогда, все девочки одноразовые… У тебя есть, но что это за жена? Видимость? Что в ней, кроме модельной внешности? Она у тебя как перстень на руке. Атрибут для украшения…
Андрей молчал. Все, что говорил друг, было правдой. Горькой, но правдой.
– Вот как мне перед Богом-то предстать? – Павел помолчал и добавил: – Страшно…
И опять Андрей не нашелся, что сказать. А Павел вдруг взглянул ему прямо в глаза и произнес:
– Прости меня, друг…
– Это за что? – не понял Андрей.
