…А время шло, несли свои воды реки, монотонно вертелась Земля. Отшелестела разноцветными листьями, отшумела нудными моросящими дождями осень, наступила зима. Время знало своё дело, медленно, но настойчиво и последовательно стирало острые углы в отношениях Андрея Векшина с односельчанами. Все меньше ловил он на себе косые взгляды, все чаще здоровались с ним женщины, а некоторые мужики, вроде Владимира Сухина или Данилы Седяхина, останавливались при встрече с ним покурить, поговорить о жизни. Когда входил Андрей в магазин, не смолкал уже в нём разноголосый людской гомон, не наступала гнетущая, напряженная тишина. Конечно, были и такие как, например, Савка Хлопов, которые продолжали громогласно, за глаза, осуждать его. Как-то враз стали они вдруг честными и принципиальными, напрочь забыв о собственных неблаговидных делишках. Такие люди, как бы ни были они сами замазаны, замечены в некрасивых и подлых поступках всегда стараются найти тех, на чьем фоне они сами бы смотрелись более выгодно. Ну а Андрей для этой роли подходил идеально. Потому что, как ни крути, а имел за спиной такие поступки, рядом с которыми меркла даже подленькая мелочная сущность подобных Савке людей. Но это уже ерунда. Не имели в селах и деревнях такие люди авторитета, немного имело веса их пустое красноречие. Конечно, в Андрее вспыхивала ярость, когда Ильюха Меринок передавал ему всякие гадости, которые Хлопов и подобные ему говорили о нем с Мариной. В основном, конечно, Векшин озлоблялся за Марину. Не раз хотел уже пойти, разобраться, наконец, с Савкой, заткнуть его грязный рот, но… Отговаривала Марина. «Бог им судья, Андрюша», – говорила она. На всякий роток не накинешь платок… У нас счастья не убудет. Ну, пойдешь ты, побьешь его, напугаешь и что? Вновь тебя же люди и осудят. Не забыл, скажут, свои замашки бандитские. А если повредишь ему что-нибудь? Я же знаю тебя – пойдешь пригрозить, а сам переусердствуешь. А Савка мигом к Максиму побежит жаловаться. Скажет, вот, мол, бандиты что творят… Ну, Максим ладно, он местный, знает, кто тут чего стоит и как бы к тебе не относился, за Савку постарается не вступаться, тем более, я здесь замешана… А если Савка в Егорьевске повыше куда заявит? Не надо, милый, не ввязывайся, не стоят они того. Да и кто тебе обо всех этих разговорах доносит? Меринок? Нашел, кому верить… Он, небось, сам разговоры подобные поддерживает. Это в глаза тебе он по-другому говорит…
Андрей и сам думал о подобном со стороны Меринка. Давно он перестал уже давать Ильюхе деньги, не нужны ему были его услуги. Сейчас он ведь не был уже отлучен от людей как прежде. Общался он с людьми, не говоря уже о Марине. Так для чего нужно было ему общение с этим ничтожным Ильюхой? А тот все не успокаивался, заходил иногда к Андрею, передавал разную ерунду, что по деревне люди болтают. После его ухода Векшин всякий раз размышлял, для чего это ему надо? Зачем ему знать гадости, которые болтают злые языки о нем и Марине? Чтобы злиться, негодовать, тратить свои нервы? Но все же не решался пока жестко отшить Меринка. Мало ли как жизнь повернет…
А жизнь продолжала налаживаться. Как-то сразу, легко и быстро нашёл Андрей общий язык с Марининой дочкой Лизой. Та, конечно, слышала о нём кое-что, поэтому вначале приняла настороженно. Но Андрей был с ней ласков и приветлив, возил по осени в Егорьевск кататься на каруселях, покупал сладости, делал подарки. Иногда ездили втроем, обедали в каком-нибудь ресторанчике, слушали музыку, гуляли по парку. И сердце ребенка оттаяло, потянулась маленькая Лиза к Андрею. Отца-то она не помнила совсем. Только однажды, долго ходила она по избе, поглядывала на Андрея, вздыхала по-взрослому. Векшин сразу понял – хочет девочка что-то у него спросить. И, наверняка, что-то очень неприятное. Сжался весь от предчувствия нехорошего… Думал мучительно, что же отвечать… А маленькая Лиза произнесла робко:
– Дядя Андрей, а дядя Андрей?
– Что, Лизка? – попытался весело ответить Векшин, но получилось как-то не очень.
Девочка помолчала, видимо решаясь.
– Правду говорят, что ты бандитом был?
Что мог ответить Андрей? Хорошо, Марина вмешалась, погладила дочь по голове.
– Не слушай никого, дочка… Дядя Андрей хороший.
– Да я знаю, что он хороший, – согласилась девочка рассудительно, как взрослая. – Только говорят…
– Кто говорит?
– Валька Хлопова, Любка Махрова…
– Не слушай их, дочка, – вздохнула Марина. – Врут они всё.
Лиза, повеселев, убежала. А Андрею стало горько на душе. Что за люди? Ну, болтаете между собой, Бог вам судья, но детям-то для чего подобное в уши вводить? Эх…
Марина поддерживала Андрея, утешала в подобных ситуациях, хотя самой было не сладко от подобных разговоров. Андрей по-прежнему жил на два дома. Когда ночевал в своей избе, когда у Марины. Еще осенью поправил сарай, погреб, перелопатил на зиму огород, поставил новый забор. Готовил избу к тому, чтобы принять в ней хозяйку. Но на дворе стояло глухозимье, до мая, когда они собирались пожениться, было еще далеко, поэтому приходилось жить подобным образом.
