– Ну, заходите… – нехотя посторонился Андрей.
Наглухо зашторил все окна, чтобы никого нельзя было увидеть со двора, кивнул на диван.
– Присаживайтесь.
Сам сел за стол, вопросительно глядя на Гонщика. Тот почувствовал его взгляд, усмехнулся криво.
– Ты, можно подумать, не рад мне, Андрюха…
– А чего тут думать, Юра? – ровно, без всяких эмоций спросил Векшин. – Конечно, не рад.
– Даже так… – обескуражено произнес Гонщик. – А почему, можно узнать?
– Почему? – переспросил Андрей. – Почему… Жизнь у меня теперь другая, вот почему. И в этой своей жизни тебе я места не вижу.
– Гм… – не нашелся, что сказать Гонщик. – Что ты так-то уж.… Помнишь, как тебя Паштет к нам привел, как мы на Карпухе тебя испытывали….
Андрей смотрел прямо.
– И что?
– Ты хорошо себя тогда проявил. И мы сразу тебя за своего приняли.
Андрей поднялся из-за стола, прошелся по комнате.
– Не пойму, к чему ты это сейчас говоришь? – спросил он, резко останавливаясь и глядя на Гонщика в упор. – Была та жизнь, теперь у меня есть другая. Какие проблемы-то?
– Да никаких проблем, что ты… – замахал руками Гонщик. – Просто помощь нужна.
– Я давно не при делах. Никуда ввязываться и подписываться не буду.
– Да не надо никакой подписки, – с жаром произнес Гонщик. – Твоя жизнь, твое право как ею распоряжаться. Только…
– Что?
– Обложили нас с Пряником, – признался Гонщик. – В розыске мы. Отсидеться бы где-нибудь, хоть немного… Потом в Белоруссию уйдем…
– Что за вами? – напрягся Андрей.
– Ну как… Наехали на коммерса одного, лох лохом на вид. А он…
– Не лохом оказался? – усмехнулся Андрей.
– Представляешь, купюры меченые нам подсунул, сволочь. И разговоры на диктофон записал.
Андрей напряженно думал.
– Как же вы ушли? Наверняка же операцию с задержанием готовили…
Гонщик осклабился.
– Лопухнулись опера. ОМОН не подтянули, на себя понадеялись. Ну и…
– Что – ну и? – глядя в глаза Гонщику, тихо спросил Андрей.
Гонщик отвел взгляд.
– Порезали опера одного, когда уходили…
– Насмерть?
– Не знаю, – покачал головой Гонщик.
Андрей остановился, снова присел за стол, взял вилку и начал задумчиво чертить на скатерти какие-то узоры. Потом поднял глаза, посмотрел поочередно на Гонщика и Пряника.
– Молите Бога, чтобы не насмерть, – произнес он тихо и отчетливо. – Молите Бога…
– Да уж молим, – кивнул Гонщик. – Сами все понимаем…
– Ладно, – пристукнул по столу рукой Андрей. – От меня, что вам надо?
– Отсидеться бы у тебя Шварц, а? Нам недолго… Как только все чуть-чуть успокоится, мы в Белоруссию уйдем.
Андрей задумчиво постукивал зажатой кулаке вилкой по столу.
– Оно мне надо?
– Зажирел ты, я смотрю, – внезапно заговорил молчавший до этого Пряник. – Своих не признаешь, в помощи братве отказываешь…
Сказал и пожалел тут же о сказанном. Но слово, как известно, не воробей…
– Что? – глаза Андрея метнули молнии. – Что? Я не ослышался сейчас, какой-то гопник малолетний в моем доме права качает?!! Он что-то про меня сказал, Гонщик, а? Ну-ка, забирай его, и валите отсюда к такой матери! Пока я ему…
– Спокойно, Андрюха, спокойно, – поднял руки Гонщик. – Парень молодой, ляпнул, не подумав, мозги-то еще сырые.
– Вряд ли это от молодости, – резко сказал Андрей. – Ты его ко мне в дом привел, почему не научил, как себя вести? Он вообще, в курсе, что за слова отвечать надо?
– Он понял, все, Андрюх, понял… Больше такого не будет.
Андрей, остывая, махнул рукой, подумал немного.
– Пошли со мной, – сказал он, поднимаясь.
Гонщик вздохнул.
– Поесть бы чего…
Андрей подошел к холодильнику, открыл его.
– Ну, садитесь к столу, что ли…
Когда Гонщик и Пряник поели, Векшин повторил:
– Пошли.
Вывел их из избы, завел в дровяник.
– Видите лаз на потолок? – он посветил фонариком. – Там сено старое лежит. Залезайте туда и располагайтесь. Я всякой одежды принесу старой. И не вздумайте там курить, сено так полыхнет, мама сказать не успеете. Держи фонарь. Располагайтесь, а я думать буду, – обронил он тяжело, направляясь к выходу. Потом вдруг остановился.
– Юра, – позвал он.
– Да, – Гонщик подошел к нему.
– Как ты меня нашел?
Гонщик усмехнулся.
– Слушать хорошо умею. И запоминать. То, что ты из Егорьевского района, все знали. И то, что твоя деревня Серебрянкой называется, ты не раз говорил. Сетовал, что вымирает деревня, помнишь? А еще ты говорил, что изба твоя родовая на бугре над озером стоит. На крыше конек в виде журавля. А это редкость, в виде журавля-то… Вот и все.
«Да…» – подумал Андрей. – «Тянул же кто-то за язык…»
– Я думать буду, – повторил он и вышел.
***
Гонщик и Пряник забрались на потолок дровяника, зарылись в прелое сено.
– Попали… – непривычно-озабоченно произнес Пряник.
– Ты языком меньше болтай, – напустился на него Гонщик. – Открутил бы он тебе сейчас головешку твою дурную и не поморщился бы… Знаешь, какая у него силища? Тут твои бицепсы тренированные не помогли бы.
– Да я…
– Что ты? На кого ты потянул? Он человек авторитетный, тебе до него…
– Был.
Гонщик посветил фонарем прямо в лицо Прянику.
