Самый треш начался позднее, когда мне раз за разом стал сниться один и тот же сон, который вводил меня каждую ночь в неистовую панику. Я вскакивала каждый раз с криком после фар автомобиля. Пару таких ночей ко мне в комнату вбегали вместе родители. Выслушав то, что меня так напугало, на третью ночь отец уже остался в постели, а в комнату ко мне ходила Катерина, стараясь меня успокоить. И я начала с ней сближаться. Ночами она что-то рассказывала и таким образом убаюкивала. После этого я спала мертвым сном. Почти всегда. Иногда притворялась, чтобы она могла уйти спать и наконец выспаться, а сама передвигалась, как воскресший только что из могилы вурдалак, которому требовалась баночка кофе, чтобы выглядеть немного живее. Во время каникул такое состояние не вызывало особого дискомфорта, лишь когда я гуляла с Леной, она замечала, что я начинаю закипать. Иногда я реально теряла нить разговора или вовсе не слушала подругу, разглядывая какую-нибудь яркую занимательную табличку на улице. Ее искренне волновало мое состояние, но я всех заверяла, что со мной все отлично. Тем более я до сих пор не поговорила с ней о тех словах Славы. А поговорить каждый раз хотелось все больше, но меня пугала неизвестность того, что может произойти после этого разговора.
Каникулы сменились трудными буднями. После Нового Года нас стали усиленно готовить к предстоящим экзаменам, и заданий было просто завались. А хотелось завалиться куда-то и не вставать до самого лета, а там пусть эти экзамены сдаются сами, а я посмотрю со стороны. Но, увы, когда я озвучила эту мысль нашей учительнице по математике, она вздохнула и сказала, что такого, к сожалению, быть не может. И дала очередную задачу на два листа. Убейте меня кто-нибудь.
Вскоре после всего этого я поняла, что просто морально не справляюсь со всем: я не высыпалась, мне снился один и тот же кошмар, давление экзаменами добивало меня, а еще у меня была полная неразбериха в отношениях со своей подругой и Антоненко, который теперь вовсе перестал меня замечать. Кирилл, кажется, был сообразительнее, чем я думала, — вопросами не донимал. Он просто здоровался со мной, иногда чем-то интересовался и уходил. Паша, видимо, не понимал, что между нами тремя произошло, но выражал это лишь странным переведением взгляда с меня то на Антоненко, то на Соболева и обратно. Прекрасно, что Марков был нелюбопытным и неразговорчивым. Еще одного болтуна я бы не выдержала.
День за днем состояние только ухудшалось и однажды утром я увидела в отражении худую и истощенную девушку, потерявшую всякий блеск в глазах, зато вот замечательные синяки под ними приобрела с завидной яркостью. Отец был явно обеспокоен моим состоянием и частенько спрашивал меня о моем рационе. Рацион, кстати, тоже был небогатым. Из-за недосыпа я потеряла и аппетит, поэтому ела я скорее на автоматизме.
Как-то раз за тихим семейным ужином папа не выдержал и поднял тему моего морально-физического состояния, видимо устав видеть вместо дочери ходячую тень какого-нибудь слуа.
— Вета, мы тут посовещались с Риной, — ровно начал он, поглядывая на меня. И почему я чувствую раздражение?
— Ну и что же вы насовещали? — прервала его на полуфразе я.
— Милая, спокойней, — отец посмотрел на женщину, которая сидела напротив него, я тоже перевела на нее взгляд. Какие интересные игры в переглядки.
— Мы подумали, что тебе следует сходить к врачу, — закончила начатую папой и прерванную мной фразу Катерина.
— К психологу? Обожаю, когда мне промывают мозг, — нет.
— Это не промывание мозгов, а помощь. Ты же совсем себя извела, — Катерина хмурилась, оглядывая мою фигуру в целом. Зато как одноклассницы завидуют, что я такая стройная стала, даже спрашивали, как похудела. Нервный стресс - моя лучшая диета.
— Я наелась, — отрезала я и поднялась из-за стула, скидывая посуду в раковину. Может я и не высыпаюсь из-за кошмаров, но я еще не свихнулась, чтобы меня к мозгоправу отправлять.
Пару дней после этого разговора я, к моему удивлению, высыпалась. Мне совсем ничего не снилось, а днем даже хотелось есть. В школе давалось все с завидной легкостью и я даже успела нахватать отличных оценок, что не могло не радовать, ведь в последнее время я с трудом натягивала свои оценки до четверки. Но это было лишь два дня, а затем все пошло по кругу. Снова тот же кошмар, который порядком уже доконал меня. К счастью вскоре я перестала кричать во сне и даже просыпалась ровно, глядя в потолок, хотя холодный пот все равно любезно стекал с моего лба. Спасибо ему за охлаждение, зимой же его так мало.
Катерина все равно каким-то образом узнавала, что я проснулась от кошмара и приходила ко мне в комнату. Хоть и не всегда, но ее можно было понять, ведь ей нужно было спать. У них с отцом был серьезный архитектурный проект, над которым они работали практически все двадцать четыре часа в сутки.
