За период с 15 по 22 декабря кавалерийская группа продвинулась на 120–130 км по плохим проселочным дорогам, в гололедицу, порой в сильные снежные бураны и главным образом ночью. Наступать по заснеженным просторам днем, особенно в ясную погоду, коннице было очень трудно. Однажды при такой попытке наступления вражеская авиация атаковала штаб 75-й кавалерийской дивизии; в результате налета был серьезно ранен командир дивизии полковник В.А. Канинский, пострадали комиссар дивизии Н.И. Привалов и начальник политотдела А.И. Юхов, а также целый ряд работников штаба дивизии. В командование дивизией вступил начальник штаба полковник М.Э. Москалик.
Выйдя на рубеж р. Упа, группа вступила в боевые действия. Они были хотя и небольшими, но почти непрерывными. 75-я кавалерийская дивизия 19 декабря захватила свои первые трофеи: пять орудий, три миномета, один пулемет.
Ничтожное количество собственной артиллерии и минометов в кавалерийских дивизиях, полная невозможность для командования армии усилить кавалерийскую группу танками, артиллерией, минометами, зенитными средствами, саперными и дорожными частями, так же как и поддержать ее авиацией или хотя бы прикрыть с воздуха истребителями, вынуждали нас вести ее вперед главным образом в темное время и в компактной группировке.
Дивизии кавалерийской группы с трудом нагоняли идущие вперед стрелковые соединения первого эшелона армии и почти все эти дни находились к ним на небольшом уступе к юго-востоку. Выдвижение какого-либо передового отряда из кавалерийской группы даже в составе целой кавалерийской дивизии при отсутствии танков не могло дать эффективных результатов. В этом уже неоднократно приходилось убеждаться в предыдущие дни наступления армии. Так, из района Богородицка 41-я кавалерийская дивизия была выброшена как передовой отряд армии на Плавск. В первый же день – 15 декабря – она продвинулась на 20 км и заняла район Алексеевки. Потом же, подойдя к р. Упа в районе Пирогово, Змеево, она была остановлена сильным огнем противника.
Несколько отставая от боевых порядков первого эшелона 10-й армии, кавалерийская группа все же шла впереди дивизий правого фланга 61-й армии. Она, несмотря на сопротивление противника, перехватила железнодорожную и шоссейную магистраль Тула – Орел между Плавском и Горбачево, а 41-я кавалерийская дивизия к исходу 21 декабря уже овладела районом Троицкое, 25 км западнее Плавска[62].
21 декабря командующий Западным фронтом приказал все наши кавалерийские дивизии отдать генералу Белову. 22 декабря произошла моя последняя встреча с армейской конницей. Тогда я и член Военного совета Николаев с колонной командования и штаба 41-й кавалерийской дивизии от Плавска выехали на левый фланг 10-й армии в сторону Горбачево. Местность была открытой и повышалась в сторону этого железнодорожното узла. Впереди в удалении двух-трех и на фронте до четырех километров двигались по проселкам и местами прямо по целине расчлененные поэскадронно наши конники. Это были части 41-й кавалерийской дивизии. Мы ехали с командиром дивизии полковником М.И. Глинским. Разговор шел о том, как быстрее прорваться конницей в район Арсеньево. От Плавска до этого города было около 45 км, а на путях наступления кавалерийской группы находились 112-я и полк 56-й пехотных дивизий противника. В это время мы еще не знали, что через сутки получим приказ фронта о передаче всех кавалерийских дивизий армии в состав 1-го гвардейского кавалерийского корпуса. Примерно в двух километрах к югу от Плавска мы попрощались, сказав друг другу: «До скорой встречи!» Однако она не состоялась…
В целом можно сказать, что за неделю своей боевой работы кавалерийская группа, из состава которой две недовооруженные дивизии впервые вступили в бой, показала себя хорошо и продвигалась, несмотря на трудные условия, со средним темпом свыше 15–17 км. Но она, конечно, еще не набрала полной силы и не успела проявить себя наилучшим образом. Для этого необходимо было время, хотя бы самое элементарное усиление и минимальная поддержка с воздуха.
Верховное командование противника в эти дни уделяло особое внимание событиям к юго-западу и западу от Тулы, проявляя при этом большое беспокойство и нервозность. Дело в том, что еще с 12 декабря стал обозначаться все нараставший прорыв фронта между 2-й танковой и 4-й полевой армиями группы армий «Центр». При этом 43-й, левофланговый корпус армии Гудериана, под ударами правофланговых дивизий 10-й армии, кавалерийского корпуса Белова и левого фланга 50-й армии все больше и больше отрывался от главных сил танковой армии, непомерно растягиваясь по фронту. Все это хорошо прослеживается по записям в дневнике Гальдера.
12 декабря. «Не удается ликвидировать разрыв между 296-й и 31-й пехотными дивизиями…»
13 декабря. «В районе западнее Тулы глубокий прорыв небольших сил противника, который вынуждает нас отвести наш фронт…»
14 декабря. «Крайне неприятен разрыв фронта, образовавшийся в районе юго-западнее Тулы».
