Внутри у Моргунова стало пусто и холодно. Незнакомое прежде ощущение железными тисками сжало сердце. Был ли это страх? Возможно. Но панику демонстрировать нельзя, нет…
— Что скажу? Через шесть часов самолет будет сбит — он пожал плечами.
— А сами вы как? — чисто профессиональный вопрос о путях отхода шантажиста, с картинами или без таковых, не оставлял Сергея Ивановича и он задал его, несмотря на ещё не прошедшую боль.
— Пристрелю вас обоих и уйду — Моргунов постарался, чтобы его голос звучал как можно спокойнее. На самом деле он никогда не допускал мысли, что его требования могут быть оставлены без внимания и довольно плохо представлял себе, что же будет делать дальше. Лететь без картин? Вряд ли заказчик, пошедший на большие расходы и определенный риск, позволит ему просто так уйти. Сам бы Моргунов никогда не позволил. Так поступать было не в правилах той среды, в которой он вырос. Однако думать об этом не хотелось. Если им всем наплевать на самолет, то своя жизнь должна ведь быть дорога!
— Итак вы отказываетесь выдать картины?
— Таков мой приказ, но… — нереальность, бесчеловечность этого приказа в голове у Казанцева никак не умещалась до сих пор.
— Что? — быстро спросил Василий Петрович.
И в этот момент в дверь постучали.
На работу Алек Мак Рейнолдс прибыл вовремя, хотя полностью скрыть следы бурно проведенной ночи ему не удалось. Под глазами остались синяки, голова побаливала после большого количества шампанского, а сорочка выглядела так, как будто по ней проехался тяжелый танк. Однако заехать домой и привести себя в порядок времени не оставалось, в начале рабочего дня ожидалось пара важных телефонных звонков из Штатов. Он придал себе надлежащий вид насколько это было возможно и бросил критический взгляд в автомобильное зеркальце:
„Стареешь помаленьку…“ Эта мысль удовольствия не доставила и далее смотреть в зеркало он избегал. К счастью Мэри, его секретарша, единственный человек, который знал его достаточно хорошо, чтобы сделать соответствующие выводы, была в отпуске, а та дурочка, что её замещает, всё-равно ничего не заметит. Алек чуть приободрился и добавил газу.
Рабочий день он начал с алка-зельцера. Пара малозначительных телеграмм… Порядок. На зажегшийся сигнал селекторной связи он обратил внимание не сразу.
— Сэр? — искаженный громкоговорителем, голос новой секретарши прозвучал как-то странно.
— Да?
— Посол просил сообщить, что он не может принять вас после ланча. У него какое-то срочное дело. Ваш термин переносится на шесть вечера.
— Спасибо, Сьюзан. И принесите ещё минералки.
Опять встреча откладывается! А вечером, глядишь, ещё что-нибудь случится. Уже третий день Алек не мог добиться приема у шефа и доложить ему ряд агентурных сведений, которые послу было бы нелишне знать. Но отношения у них складывались не лучшим образом, может быть виной тот факт, что во время вьетнамской войны они стояли практически по разные стороны баррикад. Мак Рейнолдс ушел добровольцем в джунгли, а будущий посол США сжег свою повестку и накурившись с приятелями травы забрасывал камнями отряды Национальной Гвардии. И тем не менее, ныне он посол США, а Мак Рейнолдс всего лишь состоит в его штате. Но это Алека не задевало. В конце-концов именно он, Алек, являлся единственным в своем роде специалистом и признанным экспертом. Болтунов же вроде посла хоть пруд-пруди, можно пачками собирать в кампусе любого приличного университета.
Мак Рейнолдс пододвинул к себе настольный календарь и сделал в нем соответствующую пометку. Следующие два часа он посвятил анализу новых материалов о деятельности ЭТА и сообщений о нарушениях испанской полицией прав человека в борьбе с этой группировкой. Получасовой доклад на эту тему он должен будет через месяц прочитать в Госдепартаменте. За работой время летело быстро и голову от своих бумаг он поднял только к ланчу. Алек уже прикидывал, что бы ему заказать в кафе, как в третий раз за сегодняшнее утро зазвонил телефон. Но на этот раз тот, который напрямую связывал его с Лэнгли. Прежде чем снять трубку, Алек откашлялся.
— Мак Рейнолдс.
То, что он услышал в последующие пять минут разговора несколько превосходило его самые смелые предположения о возможном размахе отдельных террористических акций. И кое-кто в Вашингтоне смеет называть его пессимистом! Если бы не значительно более высокое служебное положения начальника отдела зарубежных операций, который сухо и сжато излагал ему ход событий, Алек бы уже неоднократно присвистнул. Или выругался. Действительность уже который раз за его жизнь доказала, что может быть круче любой фантазии. По долгу службы ему приходилось много летать и представив себя пассажиром злополучного „Боинга“, Алек испытал нехорошее чувство. Но если ему всё это сообщают… Значит, русские оповестили Лэнгли… Окей, вот нашлась работа и для него. Очевидно, им нужно содействие…
Как только начальник отдела сделал паузу, Мак Рейнолдс спросил:
— Наше правительство сформулировало свою позицию?
