Маленький переносной компьютер лежал в сейфе, который точнее было бы назвать бронированной картотекой, поскольку большую часть его содержимого занимали 3,5-дюймовые дискеты. Лишь в самом низу, чувствуя себя как-то неудобно от такого соседства, примостился хромированный „Смит&Вессон Автоматик“ в желтой кожаной кобуре.
Из тщательно рассортированных и надписанных ящичков Мак Рейнолдс, на секунду задумавшись, взял несколько дискет. Потом достал ноутбук и вновь закрыл сейф. Используемый им компьютер представлял собой, собственно говоря, обычную серийную модель фирмы „Компак“, но снабженную маленькой хитростью, связанной со спецификой работы своего обладателя. Для того, чтобы открыть крышку ноутбука требовалось набрать четырехзначный код и повернуть во встроенном замке небольшой ключик. Если кто-то пытался сделать это иначе, или, тем более, открутить просто нижнюю крышку, должен был считаться с тем, что стограммовый заряд пластиковой взрывчатки разнесет в пыль не только все носители информации в компьютере, но также и неудачливого взломщика. Если же кодовое слово три раза вводилось и оказывалось неверным, происходил сбой программы и специальный вирус стирал все файлы на хард-драйве и вложенной дискете. Необходимость постоянно таскать при себе маленькую бомбу и проводить часы за её клавиатурой объяснялась просто. Ценность информации, заложенной в компьютер измерялась не деньгами, а человеческими жизнями и государственными тайнами. Когда ноутбук приходилось выносить на улицу, Мак Рейнолдс клал его в дипломат, который пристегивался к руке железной цепочкой. Все эти меры предосторожности человеку непосвященному могли показаться крайне обременительными, однако Алек жил с этим годами и все ограничения, сопутствующие такой жизни воспринимал просто как неизбежную необходимость. Как мытье рук перед едой. Ну и кроме того, нет правил без исключения и минувшая ночь явилась лучшим тому доказательством.
Прежде чем упаковать компьютер, Мак Рейнолдс после недолгого колебания снял пиджак и перекинул кобуру через плечо. Вряд ли пригодится, но всё же. Страха перед террористом Алек не испытывал, тот пришел за картинами, а не для бессмысленной стрельбы, более волновала его неприкосновенность ноутбука, с которым он намеревался поработать. Вряд ли русским сегодня до того, да и времена уже не те, к тому же никакой особо важной для них информации Мак Рейнолдс не взял, но лучше уж перестраховаться. Годы в ЦРУ приучили его к тому, что осторожность не бремя и не роскошь, а лишь сопутствующая жизни повседневность. Алек проверил магазин, передернул затвор и поставив пистолет на предохранитель, вложил его обратно в кобуру. Последним элементом экипировки был радиотелефон, который занял своё место в кармане пиджака. Перед уходом он бросил взгляд на часы. Странным образом время текло теперь не своим нормальным астрономическим ходом, а как таймер обратного отсчета. И, согласно ему, до конца света осталось чуть менее шести часов.
— Я вернусь ко встрече с послом, Сьюзан — сказал он на выходе секретарше и тут же тихо обругал себя: будучи, как и многие представители связанных с риском для жизни профессий, человеком суеверным, Алек предпочитал на будущее не загадывать. Зачем говорить, что вернешься ко встрече с послом, если можно не вернуться вообще?
Своим „Шевроле“ он ловко управлял одной левой рукой, правая с пристегнутым к ней дипломатом, покоилась рядом на сиденье.
В начале мая на этой широте обычно уже царила жара и сегодняшний день не был исключением. И хотя Рогов сидел в кондиционированном помещении, вытирать со лба капли пота приходилось довольно часто. Обильно сдобренный льдом коктейль, приготовленный по рецепту его гостеприимного хозяина и им же собственноручно, помогал лишь отчасти. Али Хасан, расположившийся напротив, тактично делал вид, что не замечает состояния своего собеседника, стараясь не нервировать его ещё больше. Комната, в которой они сейчас находились, была не тем кабинетом хозяина, где Рогов вел с ним все предыдущие переговоры, а неприметным холлом с террасой на северной стороне дворца, что в таком климате являлось решающим в пользу комфорта фактором. О том, насколько жарко будет здесь через два месяца, Иван не хотел и думать. И вообще, через два месяца он будет в любом случае далеко отсюда. Если не в Рио-де-Жанейро, так в Магадане уж точно…
Меж тем отделка и убранство помещения говорили, что оно является святая-святых хозяина и пребывание в нем можно было расценивать как жест особого доверия с его стороны. Рогов это понял, но в ожидании конца операции насладиться всем окружающим в полной мере не находил в себе сил.
