Стены холла были отделаны светлым ореховым деревом, а сводчатые беленые потолки украшены фресками с арабской вязью. Пол был устлан мягкими персидскими коврами, в которых по щиколотку утопала нога. Разувшись на пороге дома по восточной, впрочем как и по русской традиции, Рогов, проходя по этим коврам, ощущал себя немного парящим в воздухе. Но вся роскошь, как и бархатные кресла, и обилие цветов отнюдь не составляло главной гордости зала. Единственной, ни с чем не сравнимой ценностью были картины, плотно покрывавшие отделку стен. Первый вопрос, который Рогов хотел задать Хасану, только войдя сюда, был о влиянии климата на полотна, но Иван счел за благо промолчать. Однако хозяин заметил его восхищенный взгляд и заметно порозовел от удовольствия. Вообще, его невозмутимости Иван мог только позавидовать, сам он явно испытывал в ней дефицит. Но картины голландцев и Тициана Рогов осмотрел очень внимательно, подолгу задерживаясь у каждого полотна, понимая, что никогда более в жизни их не увидит. Все вещи были ему незнакомые, но их подлинность и ценность сомнений не вызывала, для этого его взгляд был достаточно наметан. Едва Иван успел подумать о том, сколько из выставленного здесь имеет явно криминальное происхождение, как Хасан словно угадал его мысли:
— Здесь присутствуют только полотна, приобретенные из частных собраний или на аукционах…
Не спросить об иных у Ивана едва хватило выдержки.
— … я, знаете ли, частый гость на подобных мероприятиях.
— Вы не боитесь, что подобная активность может привлечь к вам повышенное внимание? Я имею ввиду, если ваша коллекция пополняется не только с аукционов…
— Ах, молодой человек — Хасан раскрыл массивный бар со встроенным в него холодильником и занялся приготовлением коктейля — вам сложно понять, что мы живем в ином, чем европейцы, мире.
Али отхлебнул из своего стакана и восхищенно причмокнул губами.
— Хотя с русскими мне всегда было легче находить общий язык, чем со всеми этими — он небрежно махнул рукой — за морем. За те годы, что я провел в России я стал вас понимать. Жаль, что те, кто управляет сейчас вашей страной, разучились понимать нас, арабов и повернулись лицом к нашим общим, заметьте, общим врагам…
Лицо Хасана выражало неподдельную печаль.
— Ну а то внимание, о котором вы говорили… Я почтенный и уважаемый в этой стране человек, таковыми же были как минимум восемь поколений моих предков. Из-за того, что я приобрел пару вещиц у людей — он лукаво взглянул на Рогова — которым они не принадлежат, ещё не повод ссориться со мной. Наше правительство прекрасно знает, что на заметную часть его бюджет состоит из налогов, которые плачу я, и причем плачу исправно.
Рогов молча кивнул. О влиянии Хасана он прекрасно осведомлен, то, что времена изменились, было ему тоже неприятно, ну а „люди, торгующие тем, что им не принадлежит“, это просто самая корректная формулировка для отражения сути их занятия.
— Очевидно, это не вся ваша коллекция? Могу я взглянуть на другие вещи?
Хасан улыбнулся.
— Вы же знаете, как у нас на Востоке относятся к истинным ценностям. Верующий мусульманин никогда не позволит чужому взгляду хотя бы коснуться лица его жены. А я люблю эти картины едва ли не больше моей дорогой Фатимы! — он хохотнул — нет, молодой человек, эти шедевры не для посторонних глаз!
Осторожность хозяина была абсолютно понятна. Пока он известен просто как коллекционер картин, пусть и не с самой лучшей репутацией, такого человека в этой стране тронуть никто не посмеет. Но печать международного скупщика краденого, в случае если только информация просочится, может угрожать правительству таким ущербом, что ему будет легче лишиться столь замечательного налогоплательщика, чем всех кредитов МВФ. Немудрено, что однажды оказавшиеся в руках Хасана шедевры раз и навсегда исчезали в безбрежных подвалах его дворца.
Рогов отхлебнул свой коктейль.
— Я полностью согласен с вашими принципами, господин Хасан. К тому же коллекционировать западную живопись в вашей стране уже само по себе требует немалого мужества.
Хасан заметно оживился.
— Да, вы знаете, местные радикалы мне угрожали. Собственно, они просто хотели получить деньги для своей борьбы. Но шантажировать меня? — хозяин добродушно развел руками.
Иван знал, о чем идет речь. С год назад отряд исламистов был окружен в небольшой горной деревушке и вырезан до последнего человека. Немногие уцелевшие очевидцы из числа жителей деревни как один твердили одно: это была не армия. Слухов ходило много, но… Слухи это правда восточного базара, не более.
— Что ж, молодой человек, через несколько часов отправляемся встречать вашего друга? Путь нас ждет не близкий.
Рогов опустил взгляд на часы.
— Вы правы. Могу я взглянуть на деньги?
— Готов поспорить — прищурился Хасан — что такая просьба в Европе или, скажем, в вашей стране расценивалась бы как дурной тон. Деньги появляются одновременно с товаром, не так ли? Но мы здесь народ бесхитростный и гостеприимный, поэтому — извольте!
