Американец сделал несколько шагов и опустился на свободный стул. Его приветствие осталось без ответа, но глаза всех присутствующих созерцали Алека внимательно и неотрывно.
— Господа, правительство вашей страны обратилось к Соединенным Штатам с просьбой содействовать разрешению сложившейся ситуации. Позицию Соединенных Штатов поручено представлять мне. Не стану скрывать, мы очень заинтересованы в скорейшем завершении конфликта как по общим гуманным соображениям, так и в связи с тем, что на борту рейса „САС 3314“ находятся американские граждане. Соединенные Штаты приложат все усилия для их спасения — подчеркнул Алек последнюю фразу.
Казанцев удовлетворенно кивнул. Позиция правительства США устраивала его намного больше, чем своего собственного.
Моргунов, казалось, окаменел. Откуда ни возьмись взявшийся на его голову американец никак не вписывался в заранее разработанный план, а менять планы на ходу Василий Петрович не любил. Дело получало огласку, международную огласку, которой он так тщательно старался избежать. Означало ли это, что при любом исходе операции террористов начнут искать по всему миру? Очевидно, так. К тому же, если пострадают американские граждане, это вовлечет их в конфликт с могущественной державой, которая защищая свои интересы не останавливается ни перед чем, уж нравится сие кому-то или нет. Василий Петрович почувствовал, что нити управления задуманным уходят у него из рук.
— Вы нарушили мои условия — обратился он к Казанцеву с кривой усмешкой — я просил о конфиденциальности, чего вы не соблюли. Полагаю, что лайнер уже ничто не спасет.
Казанцев молча отвернулся.
— Я повторяю — Мак Рейнолдс смотрел на террориста, как будто хотел вложить в него свои мысли — моя миссия в спасении самолета. Любыми средствами.
— Ну и как же вы собираетесь исполнить свою миссию? — Моргунов постарался, чтобы испытываемые сомнения не отражались на лице.
— Я уверен, что есть вариант, устраивающий всех — уклончиво ответил Алек. Указания из Вашингтона вряд ли могли ему помочь, а сам он ещё не чувствовал, что полностью владеет ситуацией.
„Дипломат херов!“ — со злостью подумал Василий Петрович.
— На кону жизнь сотен людей — откашлявшись начал Казанцев — и мы должны предпринять всё возможное для их спасения. Однако инструкции моего правительства не допускают идти на уступки террористам.
„Ах вот даже как!“ — Моргунов откинулся на спинку своего кресла, предоставляя собеседникам решать проблему без него. Сейчас он отчетливо увидел слабо забрезживший свет, увидел свой шанс. Великие державы явно не собирались действовать сообща и он надеялся на этом сыграть.
— Господин Казанцев, могу я поговорить с вами наедине? Надеюсь, вы ничего не имеете против? — спохватившись, обратился Алек к террористу.
Тот равнодушно пожал плечами. Операция может пройти успешно или нет, но главного козыря никто не выбьет у него из рук. И все они не могут этого не учитывать…
2 секретарь тяжело поднялся и проследовал за американцем в приемную.
— Скажите, ваше правительство действительно категорически отказывается выдать картины?
— Мне очень — Казанцев прямо взглянул в глаза собеседнику — очень жаль, но именно так звучат мои инструкции.
— Вы понимаете, чем рискуете?
— Я понимаю. Но мне не известны соображения, которыми руководствуются несущие ответственность люди в Москве.
2 секретарю было крайне неприятно хотя бы косвенно критиковать своё начальство перед этим янки, в конце-концов, он всю сознательную жизнь был кадровым военным и разведчиком, бесприкословно исполняющим приказы, но то, что творилось наверху отдавало полным безумием, от которого он чувствовал острую потребность дистанцироваться.
„А этот тип не так прост“ — мелькнуло в голове Мак Рейнолдса, но вслух он сказал:
— В нашем распоряжении остались жалкие четыре-пять часов…
— Террорист заявил, что уже через четыре он должен покинуть Испанию. Сигнал на уход истребителя должен дать его сообщник, когда картины будут надежно в их руках и они убедятся в отсутствии слежки — перебил его Казанцев.
— Тем более. Собственно говоря, каких действий ожидает от вас ваше начальство? — Алек заметил, что выдержка временами начала ему изменять и приказал себе избегать этого.
Казанцев грустно пожал плечами:
— Похоже, Москва занята только картинами, по крайней мере ни о чем ином речи не было. Если они в ближайшее время ничего не сообщат, то согласно обычной практике, убедившись, что террорист на уступки не идет, я должен арестовать его и ждать дальнейших указаний.
Вся преступная бессмысленность такого поведения бросилась Казанцеву в глаза особенно отчетливо, когда он заговорил об этом вслух. Инструкции предстояло выполнить, но скрывать своё к ним отношение? Какой смысл? Чем те, кто принимает решения в Москве лучше этого бандита? Ещё хуже! Тот требует не принадлежащие ему картины, а эти хотят заполучить чужие жизни.
— Вы намерены соблюдать эти инструкции?
Сергей Иванович ответил собеседнику внимательным взглядом:
— А как бы вы поступили на моем месте?
