Это был самый сильный аргумент, который и Мак Рейнолдса ставил в тупик. Военный или разведчик имеет определенную свободу действий лишь до той поры, когда получает ясный и недвусмысленный приказ. Отказ выполнять такой приказ в состоянии военного времени карается расстрелом на месте, в прочих условиях отстранением со службы или судом. Казанцев получил свой приказ и Мак Рейнолдс знал, что не имеет морального права требовать от собеседника преступить его; сам Алек подозревал, что на его месте поступил бы также. Или во всяком случае, испытывал бы к тому огромный соблазн. Нарушить подобный приказ означало не только поставить крест на собственной карьере и благосостоянии семьи, означало также лишиться в своей среде друзей и уважения, поскольку в любой структуре имеющей принцип военной организации, к неисполняющим приказ относятся одинаково — с презрением. Мог ли он требовать этого от Казанцева? Совесть подсказывала — нет.
— Хорошо. Помимо удовлетворения требований террориста, у вас есть иные предложения для спасения самолета?
Казанцев на секунду задумался.
— Можно обезоружить его и попытаться допросить, так сказать, с пристрастием. Может быть он врет и сигнал на уход истребителя может дать сам. Во всяком случае, радиотелефон у него в левом внутреннем кармане пиджака имеется. Возможно, нам бы и повезло.
— А если нет? Если террорист не врет или под вашим допросом с пристрастием не расколется? Где в таком случае гарантии, что он выполнит свои условия, даже если получит желаемое? Может распорядиться сбить лайнер хотя бы из мести. Не исключено?
— Пожалуй. Тогда остается только одно: свяжитесь с вашим руководством и доложите об условиях Москвы. Вы же в состоянии оказать давление по дипломатическим каналам!
Казанцев знал, что не должен этого говорить, что это дистанцирует его от той системы, которую он здесь представляет и в какой-то частичке сознания Сергей Иванович ощущал себя сейчас предателем. Одно дело, сквозь зубы проклинать собственное начальство и совсем другое, советовать какому-то американцу, как лучше приказы этого самого начальства обойти! Казанцев всегда был лоялен системе в своих действиях. И, по крайней мере, старался быть ей лояльным в своих мыслях. Иногда это не удавалось, но то, что он сейчас сказал он не должен был говорить, нет…
— Я это несомненно сделаю. И вот ещё что: у меня в компьютере есть некоторые данные на людей, которые чисто теоритически могут выступать в роли заказчика для шантажистов. Я попытаюсь что-нибудь найти, но — Мак Рейнолдс пожал плечами — времени мало. Вы же пока присматривайте за этим типом.
— Прекрасно. Я всегда завидовал информационной и технической оснащенности американцев — на лице 2 секретаря мелькнул слабый отблеск надежды и впервые за долгое время он улыбнулся, направляясь обратно в кабинет.
Алек задумчиво проводил его взглядом.
Директор Управления был в бешенстве. Русские вели себя совершенно непредсказуемо и это уже начинало выходить за их обычные рамки. Согласно всем прогнозам, они не могли не выполнить требования террористов, раз уж ситуация не позволяла иным способом обезопасить жизни трехсот человек. Но начальник отдела зарубежных операций пять минут назад с перекошеным лицом ворвался в его кабинет и сообщил… Нет, в это невозможно было поверить! Согласно донесению Мак Рейнолдса из Мадрида, русские, будучи не в состоянии иным путем спасти лайнер, отказываются выдать картины! Даже вне зависимости от особой заинтересованности ЦРУ в этом рейсе, случай из ряда вон выходящий. И теперь он, директор Управления, опять должен информировать Президента о новой стороне дела. Достаточно того, что Президет был в шоке от самого факта подобной угрозы гражданскому самолету, присутствие на борту сенатора Робертса ему тоже ничего хорошего не обещало. А теперь такой оборот!
Проклиная про себя всё на свете, Директор поднял трубку:
— Соедините меня с Президентом Соединенных Штатов!
Через несколько минут связь была установлена.
— Сэр, мне только что стали известны новые обстоятельства, касающиеся этого злополучного рейса…
— Я надеюсь, всё в порядке, Майкл? — голос Президента звучал обеспокоенно — в смысле, самолет не потерпел катастрофу?
— Нет, сэр… Пока во всяком случае.
— Что значит „пока“? Вы не могли бы выражаться яснее?
— Видите ли, сэр, русские ведут себя иначе, чем мы этого от них ожидали и иначе, чем обычно правительства реагируют на подобные инциденты.
— То есть как?
— Дело в том, что они не нашли способа избавить лайнер от угрозы, однако на уступки террористам идти категорически отказываются. Честно говоря, мы этого от них не ожидали.
— Одним словом, вы хотите сказать, что у вас нет предложений по спасению самолета — голос Президента повысился на полтона.
„Начинается“ — с неприязнью подумал Директор.
