— Знаю. ФБР делало на него запрос месяц назад. Хотел получить американскую визу, цель поездки указал „бизнес“. В визе ему отказали за прошлые грешки, связанные с финансовыми махинациями в интернациональном масштабе.
— Тем лучше, значит у вас есть на него досье. Взгляните. Очень примечательная личность. А в моей картотеке о нем ещё больше интересного.
— Спасибо, Алек. В случае чего я согласовал с директором меры… которые могут оказаться действенными.
— Я не сомневался в этом, сэр. Сейчас мне нужно вернуться к русским, чтобы постоянно быть в курсе.
— Будьте готовы в любой момент выйти на связь.
— Хорошо, сэр.
То, что возвращение в посольство связано с риском, Мак Рейнолдс знал. Противопоставить этому риску он мог только правую руку у пояса, тогда чтобы выхватить пистолет ему понадобится не больше секунды. Вновь оказаться в кабинете Казанцева было необходимо, ведь только оттуда возможно держать Вашингтон в курсе. И если там решат проблему, то Алек знал, какие действия от него потребуются…
— Билл, что у нас есть на Хасана?
Уильям Лентовски, высокий и грузный человек лет пятидесяти сидел перед начальником отдела по зарубежным операциям и с профессиональной быстротой перебирал громоздящиеся перед ним акты. Он курировал в отделе Ближний Восток и хотя сам ни разу там не был, умение обращаться с документами создало ему славу действительно хорошего специалиста.
Лентовски откашлялся.
— Хасан, Али Хасан. В 1991 году он выступал посредником при попытке нелегальной продажи партии иракской нефти, уже после того, как на Саддама были наложены санкции. Вкратце система была такова: танкеры с иракской нефтью выводились из залива, меняли бумаги, как будто нефть из Северной Африки и потом разгружались в Европе, в Роттердаме. Хасан переводил деньги на иракские счета в Европе и клал себе в карман комиссионные. Так было задумано, но военная разведка не сплоховала и передала дело нам. Хасана тогда можно было бы здорово прижать, но как раз готовились политические предпосылки для „Бури в пустыне“ и лишний раз осложнять отношения с арабским миром не хотелось. Хасан там очень влиятельный человек. В общем, дело было спущено на тормозах. Он отделался предупреждением, а нефть так и осталась в Ираке.
— Можно сейчас вновь его разворошить?
— В принципе да, но в случае огласки нам самим придется объяснять конгрессу, отчего мы пять лет об этом молчали. И мы снова заработаем ярлык беспринципных лицемеров.
— В сложившейся ситуации это не самое страшное — горько улыбнулся начальник отдела — к тому же я думаю, что если это Хасан, то он пойдет на попятную не дожидаясь скандала.
— А если всё-таки заказчик не он?
— Билл, у нас нет времени искать ответ на этот вопрос. Будем исходить из того, что он пойдет на попятную.
— Вы не допускаете вариант, что он может просто всё отрицать? Время на него работает более, чем на нас. В этом случае хоть он и не получит картины, „Боинг“ собьют, а араб останется чистеньким.
— Чистеньким он всё-равно не останется — взгляд начальника отдела заметно потяжелел — наша организация не может позволить себе подобный скандал. Весь мир узнает, что ЦРУ вышло не на того человека и пыталось его шантажировать.
— И что же тогда?
— Билл, оставим пока эту тему. Будем исходить из того, что он и есть нужный нам человек, к тому же другого мы не имеем. Кто у нас поблизости от этого любителя искусства?
Лентовски на секунду задумался.
— Самый способный человек там Боб Квинн. Правда, он не руководитель нашей сети, но что касается тайных операций…
— Кажется, я знаю его. Работает под журналистской крышей, „Морнинг Экспресс“?
— Совершенно верно.
— И как ему удается ещё и неплохие статьи писать? — начальник отдела улыбнулся — Я читал, действительно интересно.
— Талантливый человек — Лентовски пожал плечами.
— Думаю, он справится. К тому же излишняя активность нашего резидента… О’Хара, да?
Билл кивнул.
— …может броситься в глаза. Свяжитесь с Квинном и подключите меня к аппарату.
— Вы уже заручились разрешением на эту операцию?
— Не думаю, чтобы у Директора было что возразить.
