Несмотря на поздний час и по-настоящему жаркий весенний день, телефонный звонок из Вашингтона застал Боба Квинна в постели. Он проснулся сегодня утром с неприятным покалыванием в голове, а это был дурной знак. За долгие годы сосуществования со своими головными болями, Боб научился распознавать все повадки подкрадывающихся приступов. Так было и сегодня. Написав пару страниц для требуемой редакцией статьи о нарастающем в стране исламском фундаментализме, он выпил две таблетки аспирина и завалился в постель, укрывшись одеялом несмотря на жару. Эти головные боли, следствие давней автомобильной катастрофы, приходили нечасто, но были неудержимы как харрикейн. Ни лежа, ни стоя, ни сидя невозможно было обрести покой, только движение, метание по комнате, немного отвлекало. Сама боль своей тяжестью порой доводила до рвоты, и сегодня, почувствовав первые признаки грядущей мигрени, Боб предпочел заняться профилактикой. Статья может подождать да и ЦРУ уже давно не напоминало о себе.
Но телефонный звонок раздался по защищенной от прослушивания линии.
Роберт Теренс Квинн, тридцати восьми лет, родился в городе Форт-Коллинз, штат Колорадо. В первые семнадцать лет жизни юного Боба никто не мог и подумать о нынешнем развитии его карьеры, и в первую очередь он сам. Невысокий, ничем не выделяющийся мальчик. Обычная семья, средние оценки в школе. Большую часть времени проводил на улице и уже успел выкурить свой первый джойнт. Но потом… потом случилась эта катастрофа. Воспоминание о ней до сих пор причиняло Роберту боль. Компания друзей возвращалась из диско, достаточно пьяная и обкуренная. Боб развалился на сиденье рядом с водителем и, прикрыв глаза, блаженно слушал как гудит ветер в открытых окнах. На заднее сиденье в старый „Бьюик“ набилось ещё четыре человека. Этот участок федеральной дороги был им прекрасно известен, но на скорость в девяносто миль в час всё же не рассчитан. Как всё происходило, Боб не видел, просто затуманенное сознание в какой-то момент ощутило, что исчез привычный шум дороги, что машина более не едет, а летит в сторону, потеряв управление. Оценить происходящее он не успел, в уши ворвался истошный крик, и последующий за ним удар показался громким, но не жестким… Подъехавшие через двадцать минут полицейские, наверное, долго не могли забыть открывшуюся им картину. Слетевший с дороги „Бьюик“ в последний момент занесло и он ударился в дерево боком, сложившись вокруг него почти пополам. Пять трупов пришлось вырезать из машины автогеном, мертвым посчитали и шестого, Боба. Когда врач нащупал на его руке тоненькую ниточку пульса, он не мог поверить своим глазам. С ног до головы юноша был залит кровью, восемь переломов, из них самый тяжелый — основания черепа. Его шансы на жизнь оценили процентов в пятнадцать, но Боб умудрился попасть в это число. И даже сохранить после выздоровления ясность мысли, чем далеко не всегда могут похвастать люди, перенесшие перелом основания черепа. Первый год Роберт с кровати не вставал, второй передвигался в инвалидной коляске или в лучшем случае на костылях. Но именно эти годы оказались решающими для становления молодого мистера Квинна. Он начал читать, поскольку почти никакое иное занятие не было ему доступно. Даже самостоятельно сходить в туалет. А чтение требовало куда меньше физических усилий. В первый год Боб прочитал всё содержимое местной библиотеки, включая землемерные акты вековой давности, и начал выписывать книги из близлежащего Денвера. Чтение стало для него спасением и наркотиком, заменившим все остальные, недоступные да и нежеланные ныне наслаждения. Через два года Боб вернулся, прихрамывая в свою школу и через месяц сдал экзамены за всё пропущенное время. За страстью читать пришла страсть писать и когда Роберт лучшим выпускником своей школы поступил в Иллинойсский Университет в Чикаго, мук выбора он не испытывал. Журналистика — вот главное, что его интересовало. Отсутствие врожденных способностей к иностранным языкам вполне удачно замещалось приобретенным при столь мрачных обстоятельствах усердием, и французский с арабским не явились для него большой проблемой. Всё шло по накатанной колее, последствия былых травм лишь иногда напоминали о себе головными болями и Боб всерьез начал интересоваться местом в ближневосточной редакции Ассошэйтед Пресс, но в это самое время в жизнь мистера Квинна вошло ЦРУ. Дать согласие на эту работу его в большей степени побудило честолюбие, нежели интерес: молодому парню, которого ещё семь лет назад за глаза называли только калекой, побудить к себе внимание могущественного государственного учреждения! К тому же никто не требовал от него оставить журналистику. Просто устроиться корреспондентом в какую-нибудь не очень броскую провинциальную газету и спокойно выполнять задания её редакции. Но одновременно всегда быть готовым к тому, что по защищенной от прослушивания линии раздастся телефонный звонок. И сегодня, после долгой паузы, настал как раз тот случай.
