– Почему же, очень представляю. Ты так барахталась в иголках, что все вокруг боялись. Я думал, это родственники бедного лассохвоста идут мстить за невинно убиенную зверюшку.
– Да, ну тебя!
Габриэль перевернул зайцев, потыкал хрустящую золотистую корочку ножом. Переливающиеся капельки сока стекли по румяному бочку зажаристой тушки, зашипели на углях. Мужчина снял оба вертела с огня. Приладил котелок с водой на треногу, подбросил веточек, раздул огонь. Свистнул так, что у Сеньки в ушах зазвенело. Да не привычно, а словно какая-то птичка тренькала на ветке. В ответ отозвалась «еще одна». Буквально через пару минут из кустов вынырнул Макар. Он уже явно не дулся, но заговорить первым не решался.
– Макар, ты такой молодец! – Сеня заговорщически подмигнула Габриэлю. – Если бы не ты, нам пришлось бы дожевывать остатки вяленого мяса. А оно, сам знаешь, как валенок, если не хуже. А тут – ужин круче, чем в мишленовском ресторане! Ты – мой герой!
Парень зарделся, разулыбался, неловко поскреб за правым ухом. Втянул острый чесночный запах, облизнулся, звучно сглотнул. Выудил из недр глубоких брючных карманов короткий перочинный ножик, помог полуэльфу разделать зайцев на куски.
После ужина немного осоловелые от вкусного мяса и спокойного вечера путники уже собирались укладываться спать. Есения присела на корточки на краю полянки. Она искала ветку, чтобы снова наколдовать защитный контур. Но не успела. Почувствовала, что из темноты за ней кто-то наблюдает. Девушка медленно поднялась, осмотрела окрестности. Кусты казались обителью спокойствия. Даже ветерок не шуршал в их пушистых кронах. Сеня уже решила, что ей почудилось. Но тут мгла словно взорвалась фейерверком – раскрасилась множеством ярких красных парных точек. Приземистые кустики, казалось, усыпаны целыми гроздьями спелых клюковок. Хотя, уместнее было бы сравнить их с волчьими ягодами. Очень самостоятельными волчьими ягодами. Ибо сейчас они сами снимали себя с куста и нарочито медленно двигались к «корзинке»-полянке. И большой вопрос, кто кем в их представлении должен был полакомиться.
Есения попятилась назад. Хотела закричать, но предательский голос покинул поле еще даже не боя раньше хозяйки. А вот встревоженные поблескивающими точками кони неожиданно громко заржали. Габриэль потянулся к лежавшему на куче вещей мечу. Макар схватил подпаленную с двух концов палку, сослужившую уже сегодня добрую службу вертелом. Сенька судорожно визуализировала пульсары, чтобы хоть как-то осветить прогалинку и понять, кто на них собирается нападать. Ягодки, обескураженные бестактностью жертв, на долю секунды замерли. Видимо, оценивали обстановку. Над поляной повисла гнетущая тишина. И тут нападающие кинулись в атаку на ощетинившуюся добычу.
Вблизи это оказались зверьки размером с крупную кошку. Абсолютно лысые, чересчур мускулистые. Они напоминали перекачанных на протеиновых батончиках бодибилдеров. Перекатывающиеся при движении бугры, словно татуировками были раскрашены, как знаменитый твидовый Шанелевский жакет – в бело-черную гусиную лапку. Модный образ невесть какого средневекового года заканчивали изящные розовые кисточки на кончиках острых ушей, длинные толстые черные стрелки вокруг горящих глаз и причудливо изогнутые белые усы. Кошки недобро шипели, выгибали спины, готовились к прыжку. Их было так много, что Сенька запуталась в хвостах. Сначала при подсчете, а спустя пару секунд уже в реальном смысле. Стая выпустила коготки – ринулась в наступление.
Девушка схватила ближайшую пятнистую за тонкий крысиный хвост, раскрутила над головой и с гиканьем зашвырнула обратно в товарок. Те, не ожидавшие такой прыти, сориентироваться не успели. И мерзко надрывно мяукающим кубарем покатились мимо костра.
– Страйк! – заорала разгоряченная Сенька. Щеки ее от адреналина раскраснелись, глаза горели не хуже кошачьих.
Макар, решивший, что девушка выкрикнула какое-то мудреное заклинание, пригнулся, чтобы магическая волна не срекошетила в него. Потерял бдительность – и в долю секунды несколько саблевидных когтей вцепились в его спину. Парнишка не по-детски взвыл, огрел сам себя палкой. С трудом скинул сопротивлявшуюся изо всех сил киску. Поддал ей пинком под лысый зад. Рукой дотянулся до еще одной. Походя врезал обгоревшими концами сразу по двум наглым мордам.
Габриэль уже больше не с кошками дрался, а косился на полыхающее почти у самых пяток пламя. Десятка два вредных существ оттеснили его к костру. Столько же облизывались на жертву по ту сторону огня. Полуэльф размахивал мечом наугад, особо не целился. Нападавших было так много, что чьи-нибудь нос, лапа или ухо сами подставлялись под острое лезвие. Четвероногие качки визжали, пищали, орали на разные голоса, никак не могли загнать увиливающее блюдо на раскаленную сковородку. Но и сдаваться не собирались. После каждой новой брызги зеленой крови, тупые животинки с еще большим остервенением прыгали на острие.
