– Ладно, – Габриэль снова повернулся к элапидею. – Хурэл, красные волки просто так из своих нор носы не показывают, верно. Все знают, что они на скорую кровь выходят. Раз на границе с Форестером, как бы мне не прискорбно было это признать, значит, понятно, чья именно кровь прольется первой. А вот кто обнажит клинок – вопрос.
– Я ведаю только то, что приносят ветры, – развел руками человеко-змей. Отблески костра запрыгали желтыми мячиками по его чешуйчатым браслетам. – И ни один пока не рассказал, кто враг.
– Ясно.
– Это не все. В горах последние дни тоже не спокойно. Йокко, постовой с той стороны хребта, посылал весточку с кречетами. Мимо его рубежа проходил один маг. Якобы к гномам в шахту, закалять какие-то обереги. Да только последние, клянутся, что никто к ним в гости не захаживал. Следы чародея теряются у Сонной горы. И вот Йокко предполагает, что маг хочет заполучить дракона, который поселился между россыпей.
– А разве его можно приручить? – спросила Сенька.
– Не совсем. Можно его направить, пока он не вошел в силу. Натолкнуть в нужном направлении, чтобы получить определенный результат. Но такое работает только с совсем молодыми и не очень агрессивными драконами.
– Как раз про нашего, – обронила Есения.
– Про вашего, – Хурэл посмотрел ей прямо в глаза. Между лопаток девушки пробежал холодок. «Неужто знает? – испугалась она. – Да, ну нафиг! Откуда?».
– А тот маг, он не может оказаться заговорщиком? – Габриэль наклонился к костру, выкатил уголек. Вытянул из охапки принесенных от элапидея дров дощечку пошире. Начертил в центре букву М, обвел кружком.
– Нельзя обвинять без вины, – спокойно изрек Хурэл. Помолчал. – Не похоже. Скорее пешка.
Габриэль нарисовал рядом букву В – враг. И от нее провел стрелочку к М. Выше уголек вывел Ф. Очевидно, Флорента. И знак вопроса. Ниже – Д. Дракон. От него поднял стрелку к Магу. Рядом с В появилась еще одна буква – Г.
– Грэхам. Камалеонти, – пояснил блондин Хурэлу. – Работал по заданию какого-то неизвестного. Предположительно эльфа. Напал на нас в лесочке за Запустынным. Пытался украсть кое-какие бумаги.
– Важные?
– Да, не особо, – замялся Габриэль. – Письма от князя Чарогории правителю и главнокомандующему Форестера. Не знаю, насколько значимая в них информация. Не читал, – блондин замолчал на полуслове, как будто его вдруг озарил инсайт. Посмотрел на дощечку. Повернулся к элапидею. – В этом точно замешаны эльфы.
– Гражданская война? – изогнул бровь Хурэл.
– Не думаю, – ответил Габриэль. – Слишком много о ней судачат в других государствах.
Голос его казался подавленным. Есения тронула блондина за руку. Но он отстранился. Видимо, корни, которые он так отрицал, все-таки крепко его держали.
Остаток вечера провели за простой житейской болтовней. Хурэл травил байки из постовой жизни, Макар веселил россказнями о буднях чаровских селян. Даже Габриэль расслабился и немного поведал о службе у разных князей и лордов, о военных походах, в которые ему бывало помахать мечом.
Есении рассказать было нечего. Смешные моменты из ее прошлой жизни не понял бы никто из собравшихся этим вечером у небольшого костерка у подножия выдуманного ей же хребта Смеральдо. Да и сейчас все они выглядели такими пресными и бледными по сравнению с событиями сегодняшних дней. Прошлое в их свете померкло. Стало таким далеким и не родным. Яркая, насыщенная событиями реальность поглотила все мысли Сени. Она уже так привыкла к спутникам. Макар, хоть и обманул ее хитрый лис, был как младший брат. Габриэль. Есения посмаковала на кончике языка его имя. Га-бри-эль. Он уже больше, чем просто навязанный книжным отцом сопровождающий. Под тихую грустную песню прогорающих веток и ветра, затерявшегося между горных пиков, девушка, наконец, призналась себе, что впервые в жизни влюбилась.
От мысли, что избранником ее сердца стал по сути литературный персонаж, полуэльф, с которым из общего у нее – только вот этот костер сейчас и история длиной в неделю, Есении стало душно. Хотя, кто его знает, какой из миров более реальный. Тот, умытый серыми питерскими дождями, или этот – разрисованный настолько яркими красками, что глаза слепли. Может и правда существует этот пограничный фантастический мир. Иначе как еще объяснить все происходящее? И эти чувства… Габриэль перехватил запутанный взгляд девушки. Одними глазами спросил, что случилось. Она лишь улыбнулась. И этот простой жест сказал о многом. Обоим.
