Есения проснулась с первыми лучами солнца. Сегодняшний день мог стать последним для нее в этом мире. О том, что не только в этом, она предпочитала не думать. Девушка хотела впитать каждый прожитый момент, не упустить ни одну даже самую маленькую деталь. Еще ночью Сеня решила, что честно расскажет Габриэлю, что так же как и его отец, она гостья из параллельной вселенной. И что возможно их знакомство закончится вот тут – среди изумрудных холмов, прямо под первым горным балконом, в пещере, которую облюбовал дракон. Судьба слишком жестока, раз послала полуэльфу повторение истории, которая до сих пор кровоточит в его душе. Девушка боялась, что ее откровение все испортит. Но перспектива расстаться без объяснений пугала еще больше. Она еле дождалась, когда блондин выберется из объятий Морфея и теплого пледа. Но как только увидела его сонную высокую фигуру, порастеряла всю уверенность и желание открывать карты.
– Привет. Тебе так не терпится укокошить маленького дракончика? – поддразнил он ее.
– Вообще-то нет, – смутилась девушка, – Мне хочется с тобой поговорить.
– Ммм… отлично. Давай поговорим. Ты завтракала уже?
– Нет, я тебя ждала, – «всю жизнь», добавила она мысленно, и щеки предательски заалели.
Мужчина присел у вчерашнего кострища, развел огонь. Дождался, пока пламя начнет чавкать толстыми березовыми бочонками. Плеснул немного воды в оставленный вчера Хурэлом чайник. Всыпал в горлышко остатки кофе из бумажного пакета. Девушка молча наблюдала за манипуляциями.
– Сень?
– Габриэль, что будет после того, как наше маленькое предприятие закончится? – выпалила девушка и до крови закусила нижнюю губу.
Он сунул язычкам пламени опустевший кулек. Подвесил на таганок чайник. Мучительно медленные секунды.
– Макар проводит тебя домой. А я отправлюсь во Флоренту. Мне надо передать письма. Кое-что разведать. И кое-кого навестить.
– И мы больше не увидимся? – сердце колотилось в висках так, что Сеня не слышала собственного голоса.
– Почему? – рассмеялся Габриэль. – Я ведь пока служу у твоего отца.
Блондин подошел к ней вплотную. Кончиком большого пальца вытер красную капельку с губ. Долго-долго смотрел своими ультрамариновыми глазами как будто в самую душу девушки. За эти мгновения она успела позабыть, как дышать. Зажмурилась. И вдруг почувствовала на своих, искусанных в кровь от волнения, его мягкие губы.
***
Какая-то крыса назойливо тырила у Стоуна провизию. Сначала исчез мешочек с гречкой. Орк подумал, что сам раззява, забыл на полянке, где готовил еду. Собирались в спешке, а потому, мог обронить и не заметить. На следующем привале он не досчитался краюхи плотного ржаного хлеба. Любимый сорт Стоун берег, оставлял напоследок, как говорила мама «самый вкусный кусочек на сладенькое». Орк проверил торбу на наличие дыр. Оных не отыскалось. Тогда закралась мысль, что кто-то в отряде подворовывает. Но озвучивать ее Стоун не решился. Выследить вора он собрался сам на следующей ночевке.
На этот раз остановились задолго до темноты. Благородная верхушка кавалькады как обычно поставила шатры поодаль. Основная часть войска кучками разместилась на небольшой полянке. Тут и там зажигались огоньки костров, дежурные кашеварили, остальные занялись конями.
Стоун выложил свою долю в общий продуктовый котел, стянул горловину сумки узелком, положил ее на видное место. Расседлал жеребца караковой масти по кличке Мармелад. Уж очень его черно-бурый окрас напоминал яблочные желейки, которые мать делала, когда Стоун еще в буквальном смысле под стол ходил. Орк почистил коня, напоил, наполнил торбу овсом, подвесил на лошадиную морду. Все это время он то и дело кидал взгляд на свою сумку. Но, когда закончил возиться с копытным напарником, и нырнул в рюкзак за солью, ее там как раз и не оказалось. От удивления Стоун даже зарычал. Добрая половина лагеря тотчас повернула на него головы.
– Хэй, Стоуни, ты чего, боевой клич репетируешь? – заржал ненавистный Шер Шель.
Голодные воины шутку не оценили и снова загремели ложками. Орку очень хотелось подойти к Шелю и вывалить содержимое миски ему на голову. Остановил взгляд сегодняшнего дежурного Майма. Пухленький гоблин сам любил от души поесть, и очень расстраивался, когда товарищи по костру переводили продукты почем зря. Стоун плюхнулся рядом с Маймом. Выудил из-за голенища высокого сапога ложку, тщательно протер ее. Пока жевал сытную перловую кашу с тушенкой, Стоун внимательно обводил костерки взглядом. Шер Шель был единственным, кто мог запустить ручищу в торбу орка. Но, когда пропала соль, он резался в карты со Слюнявым Нилом. Как последний проиграл сначала флягу с брагой, а следом и тощую кобылу, как после стенал и рвал на себе остатки и без того не густой шевелюры, выдела вся поляна.
– Майм, скажи, друг, ты не видел, у моей сумки сегодня никто не крутился? – подув на полную ложку перловки, закинул удочку Стоун.
– Не-а, – тщательно вылизывая края глубокой миски, отозвался повар.
– Я видел, – подал голос еще совсем зеленый эльф-полукровка.
Стоун выжидающе приподнял бровь.
