– Тшшш, – зыркнул он на товарища, выглянул из кустов. Но, кроме мирно хлебающей воду по колено в реке лошади, никого не увидел, – Все нормально, Харви. Кобыляка чья-то, – он пристально осмотрел берег, вдруг широко осклабился. – Слушай, у меня идея. Тащи свои нарукавники сюда.
Тролль решительно шагнул прямо через кусты, мимо места, где недавно сидел в засаде Стоун. На широкой кочке, которая возвышалась чуть левее ивняка лежала перевернутая дырявая лодка. Болотно-серого цвета, она практически слилась своим брюхом с песком и пожелтевшей от избытка воды травой. Кто-то бросил ее здесь явно давно. Старое суденышко не только прогнило насквозь, но и рассохлось. В щелях обосновались пауки и жучки, под корытом квакали лягушки. Шер забрал у Харви свернутые в рулон бряцающие браслеты. Приподнял лодку и, не глядя, сунул их под нее.
– Все, пусть лежат тут до утра. Потом что-нибудь придумаю. – Гаркнул Шель. – Пошли отсюда от греха.
Подельники повернули к лагерю. Орк помедлил, дождался, пока не утихнет шорох мелких камушков. И только после сначала выдохнул, а потом уже вынырнул из-под лодки. Сердце прыгало где-то в районе ушей и никак не хотело успокаиваться. В тот момент, когда Шер Шель поднял краешек суденышка, Стоун готов был в песок зарыться или вцепить в край лодки и не дать троллю ее поднять. Но вовремя сообразил, что сделает только хуже. Помолился всем существующим богам, чтобы тот не сунул под разваливающийся борт свою голову. И очень обрадовался, когда в просвете мелькнули только лапища собрата по строю и те самые «утерянные» браслеты.
Орк брезгливо отряхнулся от налипших волосков тины. Огляделся, прислушался. Вроде бы никого. Вытащил скрученные кожаные украшения. Повертел в руках. Хороши. Такие и как дорогое убранство послужат, и в бою запястья защитят. Может, и заговоренные. «Интересно, как этот болван Харви повелся на шутки Шеля? – подумал Стоун, – и зачем они вообще заварили этот борщ?». От мыслей о еде в животе у орка заурчало. Ели последний раз они часов семь назад. За время сегодняшнего перехода не удалось пожевать даже невкусной сушеной конины. Ломоть, который орк хоромчил для таких случаев, распотрошил наглый куньё. А пополнить запасы пока было негде, за последние дни не встретилось ни одной маломальской деревни хоть с захудалым базаром.
Стоун сунул браслеты на место. Вернулся к коню. Мармелад довольный своей мастерской игрой ткнулся в руку хозяина, требуя награды.
– Хвастунишка! – орк ласково потрепал его по загривку. – Пойдем, дам яблоко. У меня там одно осталось.
***
Сенька наслаждалась возможно последними моментами рядом с Габриэлем. Она так и не смогла признаться ему. А потому решила сделать все, чтобы эти мгновения запомнились навсегда. Они шутили, много смеялись, дурачились, обсуждали серьезные темы. Есении отчаянно хотелось остановить время. Вот здесь и сейчас. На этой обласканной солнцем и мягким ветром горной площадке, среди пахучих до боли в носу цветов и живописных скал. В месте, где небо обнимало землю. Цеплялось облаками-ручками за острые хребты. Так и Сенька. Каждая ее клеточка хваталась за надежду остаться в этом придуманном ей же мире с настоящим полуэльфом Габриэлем. Или хотя бы растянуть, продлить счастливые часы. Но сердце чувствовало – конец их истории близок. Финал. И хэппи энд она сюда вписать не сможет.
Девушка уткнулась носом в плечо блондина. Вдохнула полную грудь терпкого древесного с кислинкой цитрусовых и свежими нотками зеленого чая его такого уже родного мужского запаха. Хотелось плакать. И ненавидеть саму себя за столь жестокую игру. Но какой в этом толк? Изменить она ничего не сможет. Даже если найдет Генриуса и попросит не отправлять ее назад. Отец Габриэля ведь тоже пытался задержаться здесь. Но получилось оставить только частичку себя.
– Сеня? Сень!
– А? Что?
– Мне нечем дышать.
– Ой, прости. Это все нервы.
– Точно. Они. Что это с тобой?
– Не… не знаю, просто навеяло видами этими красивыми, хребтами, моментом. Я… Мне хорошо с тобой.
– Сеня? Твоя интонация говорит о чем угодно, но уж точно не о «хорошо», – взволнованные ультрамариновые глаза блуждали по лицу девушки.
– Тебе показалось. Мне очень с тобой уютно. Но…
– Но?
– Но…
– Может, остановишься? И просто будет хорошо без всяких условностей?
– Да. Нет. Габриэль, – она вскочила, заходила на месте, заломила руки, снова села рядом. – Я не принцесса, да и ты не на белом коне.
Блондин строчку из популярной в 21 веке песни не оценил:
– Ну, если не придираться, то княжна и принцесса – это по сути одно и то же. А я, – он улыбнулся во все тридцать два, – вспомни Цукера, уж точно на самом кипенно-белом жеребце в мире. – Он вдруг замолк, веселье сползло с лица. – Или какой-то там полукровка не партия дочке великого князя?
– Нет, что ты! Я совсем не об этом, – поняла свою ошибку Сенька. – Я… я… Блин, Габриэль, это все так сложно! Я не знаю, как объяснить тебе.
– Попробуй словами. Говорят, самый удачный и простой способ, – съерничал блондин.
– Ты не понимаешь, – опустила голову девушка. – У меня дурное предчувствие.
