Стоун словно заправский лазутчик любую удобную минуту старался потратить на наблюдения за лагерем. Заметки царапал в тетрадке. И почти на каждом привале сведения передавал Аэльдримиэлю. Товарищи по роте уже неприлично намекали: мол, как-то уж сильно рьяно выслуживает орк место в университете, только ли оно повод такой крепкой дружбы с холеным принцем. Стоун по началу отшучивался. Потом и это бросил. На чужое мнение он научился давно внимания не обращать.
На очередном привале его взгляд снова приковала парочка Шер и Харви. Стоун знал, что туповатый бугай забыл свои знаменитые нарукавники под той самой лодкой. Порывался вернуться за ними, да Шелль не дал. Харви теперь не упускал возможности попилить друга. Вот и сейчас, видимо, уже успел приложиться к фляжке. Пьяно на весь лагерь выговаривал Шеру, какой тот прохиндей и ненадежный друг, что нельзя ему доверить самое ценное. Тот в ответ лишь цыкал и пытался заткнуть рот товарищу.
Стоун, не услышав ничего подозрительного, потерял интерес к парочке. Устремил взгляд в противоположную сторону ставки. Лагерь кипел своей жизнью. На костре стоунского десятка бурлила ароматная гречневая похлебка. Майм, судя по довольному умасленному лицу, снимал большой ложкой уже далеко не первую пробу.
– Стоуни, где ты ходишь. Тут уже все давно готово, тебя одного ждем, – возмутился рвущий на крупные куски диск уже успевшего подсохнуть хлеба Семен.
Типичный рубаха-парень прибился к их отряду за первой пройденной деревней. Он хотел попытать удачу в охоте на дракона, но к князю не пустил отец. Тогда крепкий румяный юноша удрал из отчего дома под покровом ночи на единственной в семье годной кобыле, и примкнул к разношерстным рядам конницы. Сёмка был уверен, что сможет нажиться на походе. Ведь «дракон, понятное дело, – скряга еще та, по закромам у него растырены несметные богатства», – простодушно рассуждал он. И наивно верил, что ящер, увидев его грозно сдвинутые на переносице пшеничные брови, захочет с ним поделиться нечестно нажитым. После Сёмка сможет это продать и восстановить семье утерянную лошадь. А, если уж совсем повезет, то зарекомендует себя перед важными персонами и попробует пробиться в их постоянные дружины. Первые дни Семен из кожи вон лез, чтобы засветиться перед генералами и государевыми сынками. Через неделю похода сник и просто старался держаться к ним поближе. А после той истории с куньё деревенский вояка совсем скис. Вроде и не испугался. Стоун спрашивал. Сёмка только усмехнулся: «Вы, городские, и в половину того не видали, что в селах творится. Как колдуны проклятия на скотину насылают, как собаки дохнут, перехватив сглаз, брошенный на хозяина. Как мертвяки поднимаются из могил, да твари всякие налетают вместо дождичка. Так что зверюшкой меня такой не испужаешь. Не малахольный, – он помолчал, пожевал соломинку. – Дурной это знак. Черная метка». Орк вдаваться в подробности не стал, но в памяти разговор отложил. Парень доломал хлеб, взял себе кусок, свою порцию похлебки и вместе с миской отошел в сторону, присел на кочку. Удобный момент, решил Стоун, подцепил ладошкой свою пайку, приземлился рядом с Семеном. Похлебали молча.
– Врет он все, – начал парень.
– Ага, – согласился орк. – Откуда знаешь?
– Ты на него глянь. Тупой, как валенок, а все туда же. К таким волшба не пристает.
Стоун хохотнул. Точно. Так и есть. Сейчас он уже не сомневался – хорек не был бешеным. А вот его хозяин – еще вопрос. Зверя науськали на кражу талисманов. Их он и таскал потихоньку у воинов. Но оказался слишком прожорливым, на этом и попался.
– Семен, а ты не хочешь мне поподробнее рассказать про твою деревенскую жизнь? – орк заискивающе приподнял брови.
Парень искоса глянул на товарища, хмыкнул:
– Ты вот умный. Не понимаю я, что ты забыл в этой, язык не поворачивается назвать ее армией. Вот хоть убей, не возьму в толк, зачем ты здесь? Не ради княжны, даже не выдумывай, – он испытующе приподнял пшеничную бровь.
– Отец заставил, – не стал лукавить Стоун. – Денег хочет и славы. А я хочу учиться во Флорестийском Эльфийском университете. И мне туда самому никак не попасть.
– И ты поэтому выслуживаешься перед Аэльдримиэлем?
– Я не выслуживаюсь! – вспылил орк. – Я ему доверяю. Единственному во всей этой шараге.
– Хорошо, – Семен неторопливо выскоблил остатки гречки из миски, облизал ложку. – Потому что я тоже ему доверяю. А вот остальной «верхушке» не очень. Скользкие они.
– Ты мне не ответил насчет деревни.
– Ладно, – широко улыбнулся «деревенщина». – Ты же уже сам догадался, верно?
– Шпионишь?
– Не так грубо. Слежу.
Он выпрямился, изловчился, вытянул из-за пояса мешочек с корешками. Достал один, повертел в руке, понюхал. Выудил из-за голенища перочинник, вытер его о колено. Отстегнул от пояса кружку, дунул в нее. Стянул рукав, намотал его на кулак, протер чашку. Настрогал тоненькую стружку от веточки. Предложил орку. Тот отрицательно махнул головой. Семен пожал плечами. Вскочил, в два шага оказался у костра, плеснул крутого кипятка в кружку.
