До этого времени ее не волновали косые взгляды и пересуды за спиной. Имоджен полагала, что, выйдя замуж за графа Анструтера, она получила право больше не пресмыкаться перед толстосумами и надменными аристократами. Она хотела только одного: запереться вместе со своими близкими в особняке и заняться живописью.
Однако вскоре выяснилось, что праздная жизнь не по ней. Она не могла целыми днями предаваться безделью. Имоджен необходимо было куда-то стремиться, ей нужна была цель.
И вот она, недолго думая, взялась за организацию благотворительного вечера… Кто бы мог подумать, что она осмелится пригласить к себе влиятельных знатных гостей! Вечеру предшествовала большая подготовительная работа, в которую графиня ушла с головой. Ей некогда было думать о том, как она будет выглядеть в качестве хозяйки дома, принимающей знатных господ. Но теперь толпа разряженных аристократов пугала ее. Гостей было много. Их драгоценности сверкали, переливались в свете горящих светильников всеми цветами радуги.
– Расслабьтесь, дорогая, – сказала Милли Ли Кер, приобняв Имоджен рукой в бальной малиновой перчатке по локоть. Поддержка этой черноволосой красавицы была для Имоджен очень важна. Милли обладала ярко выраженной харизмой. Люди тянулись к ней. Как только Милли входила в комнату, помещение как будто озарялось солнцем. – Запах страха действует на этих людей как афродизиак.
– Не только на этих людей, – заметил муж актрисы, который, как тень, постоянно следовал за ней.
Имоджен удивленно взглянула на Кристофера Арджента. Ей было трудно понять, что он имел в виду. Кристофер между тем с видом хищника, выбирающего себе жертву, оглядывал зал. Может быть, он намекал на то, что его тоже возбуждает запах страха?
Имоджен познакомилась с этой четой менее года назад, но уже успела хорошо их узнать. Она заметила, что в их браке Кристофер Арджент является крепким кораблем, на котором не страшно плыть в бурном океане жизни, а Милли, безусловно, была штурвалом этого корабля. Рыжеволосый Кристофер, похожий на викинга, судя по всему, с удовольствием следовал по курсу, который прокладывала его взбалмошная красавица-жена. Их преданность друг другу была безусловной и вызывала зависть у окружающих.
Мистер Арджент выглядел веселым и добродушным, но порой говорил странные вещи и совершал загадочные поступки. От его слов у Имоджен иногда мурашки бежали по коже. Она ничего не знала о его прошлом, но подозревала, что Кристофер был опасным человеком.
Оглядевшись в большом бальном зале особняка, Милли улыбнулась с довольным видом.
– Все прекрасно, моя дорогая, считайте, что вечер удался на славу, – заявила она.
– Но вечер только начался, – робко возразила Имоджен, которая все еще ожидала, что вот-вот разразится какой-нибудь скандал.
– И это прекрасно! Значит, все лучшее впереди! Утром весь Лондон только и будет говорить о вашем вечере.
Имоджен порывисто обняла Милли и поцеловала в щеку.
– Вы и ваши друзья так добры ко мне, я чувствую себя перед вами в неоплатном долгу.
К лучезарно улыбавшейся Милли были прикованы взоры многих гостей.
– Мне повезло с друзьями, и я рада поделиться ими с вами, моя дорогая, особенно сегодня, когда мы преследуем благородные цели, – сказала актриса.
Нервно разглаживая складки у пояса своего абрикосового цвета платья, Имоджен огляделась, пытаясь успокоиться.
По совету маркизы Рейвенкрофт, она задрапировала стены из белого мрамора золотистой тканью в тон декору греческих колонн. Легкие шторы, за которыми скрывались открытые двери в сад, вздымались от ночного ветерка, позволяя свежему воздуху проникать внутрь. Гирлянды мерцающих огней, свечи, очаровательные китайские фонарики, купленные одной из подопечных Имоджен на азиатском рынке, создавали праздничную атмосферу, неярко освещая зал.
Похоже, гостям нравилось такое ненавязчивое таинственное освещение. Некоторые из них прохаживались по залу, слушая музыку. Оркестр играл короткие произведения Сен-Санса, Дворжака, Петра Ильича Чайковского, а также Салливана, чтобы не обидеть отечественных композиторов.
Имоджен увидела, что к ней приближается статная Мена Маккензи, одетая в золотисто-коричневые шелка, которые оттеняли ее волосы, уложенные в пышную прическу. Эта женщина напоминала Имоджен Венеру с полотна Боттичелли, и не только красотой и статью, но и силой характера, в котором счастливо сочетались чувственность и благожелательность. Мена излучала доброту.
Обняв хозяйку дома, она расцеловала ее в обе щеки.
– Здесь просто великолепно, дорогая, – заявила Мена. – Посмотрите, как все довольны!
Имоджен пришлось признать, что пока все складывается удачно.
– О, я знаю, что вас сейчас тревожит, – продолжала Мена. – Вы уверены, что случится какая-то беда. Что-то вдруг пойдет не так…
Имоджен нахмурилась. Неужели на ее лице были написаны все ее опасения?
