– На мой взгляд, слухи об этом человеке раздуты, а сведения недостоверны, – наконец высказал свое мнение Тренвит, вытерев рот льняной салфеткой. – Открытое море сейчас не то, каким оно было сто лет назад, когда его просторы бороздили знаменитые пираты – братья Барбаросса, сэр Фрэнсис Дрейк или Черная Борода. Ост-индская компания была окончательно распущена. Вы же в этом участвовали, Рейвенкрофт, если я не ошибаюсь?
Шотландец пожал широченными плечами, его темные глаза таинственно мерцали.
– Не могу ни подтвердить, ни опровергнуть это.
– Транспортировку грузов сейчас в основном осуществляют паровые суда, – продолжал Тренвит. – И торговые грузы очень серьезно охраняются. Вероятность того, что этот Грач, или как он там себя называет, подплывет к ним на веслах, беспрепятственно заберет груз, а затем безнаказанно уплывет, очень мала. Скорее всего, он сам распространяет о себе легенды.
Фара Блэквелл, отложив нож в сторону, одарила Тренвита обезоруживающей улыбкой.
– Не вижу никаких доказательств в пользу того, ваша светлость, что паровые суда как-то повлияли на пиратов. Вот паровые двигатели действительно освободили наши дороги от разбойников, – сказала она.
– А я думал, что ты любишь разбойников, – заметил Блэквелл, хмуро поглядывая на жену.
– Не всех, а только одного, – весело сказала Фара, прикоснувшись пальчиком к рукаву супруга.
Если бы Черное сердце из Бен-Мора мог в этот момент замурлыкать, как кот, он непременно сделал бы это. Наблюдая за супругами, Имоджен чувствовала, как у нее тает сердце. Она находилась рядом с людьми, которые преданно любили друг друга, храня верность, и у нее в душе вспыхнула надежда на счастье.
Эдит положила руку на грудь, которая грозила вывалиться из декольте ярко-розового платья.
– Но в газетах пишут, что Грач снимает скальпы со своих врагов и вешает их на флагшток, как это делают дикари в Америке.
– Вы не должны верить всему, что пишут в газетах, – произнес Арджент с легким сарказмом в голосе.
Обычно трудно было понять, соглашается ли он с собеседником или ерничает.
– В любом случае нужно выяснить, кто такой этот Грач и чего он хочет, – пряча улыбку, сказала Милли.
– А зачем нам знать, чего он хочет? – поинтересовалась Мена, стирая салфеткой с бриллиантового браслета капельку соуса. – Не в обычае нашей королевы награждать преступников и выполнять их требования.
– Неужели? – спросил Блэквелл с наигранным изумлением, как будто Мена раскрыла какой-то секрет, и все засмеялись.
– Я думаю, что Милли подняла важный вопрос, – заметила Фара. – Надо понимать: то, что движет преступником, это ключ к его поимке. Если мы узнаем мотивацию Грача, то сможем предугадывать его шаги.
Усмехнувшись, Блэквелл повернулся к Тренвиту.
– Я задал вам вопрос о Граче неспроста. Вы сотрудничаете с Министерством внутренних дел, и мне интересно, как оно относится к бесчинствам Грача.
Взоры всех сидевших за главным столом обратились к герцогу. Он задумался, подбирая слова. Отвечая на вопрос, Тренвит не должен был ненароком выдать государственные тайны.
– В Министерстве внутренних дел пока изучают сложившуюся ситуацию. Сотрудников больше всего беспокоит полное отсутствие достоверных сведений о Граче. Он англичанин, или, во всяком случае, сам настаивает на этом. Но никто не знает, как его зовут и откуда он взялся. Это человек без имени и без прошлого. Грач просто однажды появился в открытом море, и все.
– Как Афродита, – проговорила Имоджен.
Тренвит метнул в ее сторону пренебрежительный взгляд. У Имоджен от него холодок пробежал по спине.
– Афродита? – переспросил он и засмеялся с едва скрываемым презрением. Остальные гости с осуждением посмотрели на него. – Какая несусветная глупость, леди Анструтер! Мы обсуждаем пирата, а не богиню любви.
– Если я не ошибаюсь, Афродита, как утверждают мифы, была создана из морской пены при помощи магии, – не тушуясь, возразила Имоджен. – Именно эту параллель я хотела провести.
– Значит, вы всегда внимательно слушали своего учителя древнегреческого языка и культуры? – сказала Эдит и закатила глаза. – Надеюсь, мы не имеем дело с синим чулком?
– Нет, не беспокойтесь, – ровным голосом ответила Имоджен.
У нее никогда не было возможности изучать древнегреческий или любой другой иностранный язык. У Имоджен не было гувернанток, она получила только начальное образование, прежде чем поступить в школу медсестер. Но ей как-то довелось видеть в художественной галерее картину «Венера» кисти Анри Пьера Пику, и это полотно так поразило ее, что она перечитала множество книг по мифологии, выискивая в них сведения о древнеримской богине любви Венере и о ее древнегреческом прототипе Афродите.
Впрочем, Имоджен не было дела до того, что думает о ней надменная виконтесса.
Имоджен все же заставила себя попробовать основное блюдо, слушая разговор за столом, а затем сделала несколько глотков вина и сразу же почувствовала облегчение. Напряжение начало спадать.
