Гости, сидевшие за главным столом, казались ей людьми выдающимися, экстраординарными. Она ценила не только их проницательность и интеллект, но и прогрессивные взгляды. Имоджен нравилось, что джентльмены не лишают слова своих жен. Мужчины не только высказывали собственное мнение, но и с уважением выслушивали мнение женщин. Это подкупало Имоджен.
Супруги Блэквелл и Маккензи с одобрением относились к планам Имоджен и готовы были отстаивать ее идеи. Они уже начали подготовку документов больничной и тюремной реформы для представления в парламент. Двумя годами ранее Дориан Блэквелл сыграл важную роль в принятии закона о тюрьмах, который предусматривал централизацию пенитенциарной системы и предполагал устранение многих недостатков, в том числе и чудовищных условий, в которых содержались несовершеннолетние правонарушители и дети, рожденные в заточении.
Имоджен вышла на этих людей с помощью Милли, и они сразу же восприняли ее идеи близко к сердцу. Более того, Блэквеллы и Маккензи были в восторге от них! Имоджен было легко говорить о доступной медицинской помощи и поддержке бедных, потому что она хорошо знала эту тему, которая для большинства знатных и богатых людей являлась неприятной. Но ее новые друзья не принадлежали к числу последних. Они с энтузиазмом отнеслись даже к планам Имоджен открыть приюты для обездоленных женщин и детей, для тех, кто подвергся жестокому обращению со стороны своих супругов, и для тех, кого принудили к занятию проституцией. Всегда сдержанный и невозмутимый мистер Арджент с радостью воспринял ее предложение принять участие в реализации масштабных планов.
Имоджен уже сделала первый шаг в их осуществлении, она открыла в своем доме приют для обездоленных женщин имени леди Сары Миллберн, первой жены Эдварда, своего покойного мужа. Ее следующим шагом должно было стать приобретение недвижимости в разных районах Лондона – от Вестминстера до Уайтчепела. Там Имоджен планировала открыть социальные учреждения, в которых работали бы специалисты по уходу за больными; охранники, способные защитить бывших проституток от сутенеров, а подвергшихся домашнему насилию жен – от преследования мужей; кураторы, которые могли бы помочь женщинам найти работу или средства к существованию. Еще пару месяцев назад такие планы казались нереальными, но сегодняшний вечер показал, что они вполне достижимы. Оказалось, что идеи Имоджен разделяет множество состоятельных влиятельных людей, и это радовало ее.
Когда подали десерт – сладкие пирожки с патокой и кофе, – Имоджен решила обратиться ко всем присутствующим. Встав, она несколько раз ударила серебряной ложечкой по хрустальному бокалу, и раздался громкий мелодичный звон. В столовой стало тихо. Графиня лихорадочно припоминала слова речи, которую заготовила и выучила наизусть накануне.
– Леди и джентльмены, я хотела бы воспользоваться возможностью поблагодарить вас за поддержку и материальную помощь нашему благотворительному фонду. Мы принадлежим к счастливому меньшинству людей, живущих в роскоши и комфорте, и имеем благословенную возможность заботиться о тех, кому повезло меньше. Спасибо вам всем! Желаю вам приятно провести время в моем доме!
Восторженные аплодисменты поразили и смутили Имоджен. Она зарделась и поспешно села. Ей хотелось поскорее закончить вечер и посчитать, сколько денег удалось сегодня собрать.
– Благословенная возможность помогать? – Эдит поморщилась и снова закатила глаза. – Это такой дипломатический способ напомнить нам об обязанности подавать бедным милостыню?
Имоджен не смутили слова невежественной дамы.
– А разве мы не обязаны помогать нуждающимся? К какой бы конфессии вы ни принадлежали – англиканской, католической или иудейской, – в любой религии есть закон, предписывающий заботиться о бедных.
– Некоторые из нас больше привыкли учреждать законы, а не подчиняться им, – промолвил Тренвит, попивая кофе.
– Не все родились, чтобы стать герцогом, – мягко напомнила ему Имоджен.
– Я, кстати, тоже, – заметил Тренвит, не поворачивая головы в сторону хозяйки дома.
– Ты прав, – согласился Рейвенкрофт, – но ты все же стал им. И должен признать, что у нашего сословия множество привилегий, вне зависимости от того, первенцы мы в своей семье или нет.
Тренвит покачал головой.
– Да, но привилегии влекут за собой большую ответственность. Разве мы не заботимся о наших арендаторах и прислуге, создавая рабочие места? Они обрабатывают землю, прислуживают господам, а мы поддерживаем их, порой тратя большие средства. Между нами устанавливаются взаимовыгодные отношения, но финансовая ответственность, как правило, ложится на нас. Разве мы не способствуем развитию государственной экономики, приобретая изделия и товары, спонсируя различные безнадежные проекты?
– Безнадежные проекты? – как эхо, повторила Имоджен.
Однако Тренвит не обратил на нее внимания.
