— Просто… мне хорошо, — Константин крепче прижал её к себе. Внутри него разливалось тепло, словно согревающее чародейку. — Впервые в жизни я чувствую себя по-настоящему счастливым. Да, в разваливающейся стране, убив столько людей... Но я счастлив. Счастлив быть с тобой. Одной.
— Пока я не встретила тебя, моя жизнь казалась… неполноценной. Сказать, что она была плохой, — значит гневить богов, но я никогда не могла честно признаться себе: «Я счастлива». — Фэн ощущала исходящее от Константина тепло и не хотела его отпускать. — Мне всегда казалось, что не хватает какого-то кусочка мозаики, чтобы заполнить пустоту... пустоту в сердце.
Фэн говорила о себе, но в её словах Константин видел самого себя. Она точно описала ту самую пустоту, которая мучила его столько лет. Теперь они стали друг для друга этим недостающим фрагментом. Пусть даже в такое тяжёлое время, но когда, если не сейчас, находить своего человека? Любовь, как и дружба, познаётся в беде. Сильные люди остаются вместе, а их чувства становятся крепче. Тогда как слабые пары, не способные преодолеть трудности, распадаются.
— Я не знаю, что будет завтра, но мне хочется рассказать тебе... — голос Фэн дрогнул. Она вдруг поняла, что будущее слишком неопределённо, чтобы откладывать важные разговоры.
— Я готов слушать, — Константин допил пиво и поставил бутылку на песчаную поверхность. Она сразу упала и покатилась в воду.
— Я о Навь... о том, что там увидела. Ты говорил не слушать голоса. Я пыталась, честно пыталась. Возможно, у меня получилось, раз я могу говорить об этом с тобой. — Фэн задумалась, подбирая слова. — Просто расскажу, что видела.
Она тепло улыбнулась и начала рассказывать о встрече со странным мертвецом, называвшим её своей дочерью. Фэн описывала всё так, словно снова оказалась в загробном мире: скелет в одеянии императора Поднебесной, зовущий её к себе. До этой встречи она не хотела знать своего прошлого, но теперь вдруг захотела понять своё истинное происхождение.
— Если только мертвецы не пытались меня запутать, заставить остаться в их мире… — с надеждой сказала она, заглядывая в глаза Константину.
— Я так не думаю, — задумчиво ответил он. — Мертвецы не рассказывают сказки. Лгут живые, а мёртвым это ни к чему.
— Ты думаешь… этот мертвец мой отец? Император Лунь Хао Тянь? — её голос дрогнул. — Если подумать, всё сходится. Он умер двадцать лет назад, в возрасте тридцати двух лет, не оставив наследников. Двадцать лет назад меня нашёл Алтай. По срокам всё совпадает... Меня нашли в марте, а он умер в мае.
— Это тайна, ради которой стоит отправиться в путешествие, — в глазах Константина загорелся огонь. — Отличный повод начать новую жизнь. Вместе. Как тебе идея?
— Лучше не бывает, — Фэн поцеловала его. — Я обещала себе, что не хочу знать тайну своего происхождения. Но, как ты сказал, к чёрту все обещания.
— К чёрту! — Константин с улыбкой поцеловал её в ответ.
Их губы жадно слились в поцелуе, пока прилетевший Златокрыл не сел рядом.
— Ты мне так и не рассказал ни о войне, ни о нём, — сказала Фэн, отрываясь от поцелуя и переводя взгляд на птицу. Златокрыл виновато опустил крылья, словно стыдясь своего появления.
— Если уж ночь откровений, расскажу и это, — вздохнул Константин. — История длинная. Ты действительно хочешь всё узнать обо мне?
— Очень, — ответила она, смутившись и опуская взгляд. — Ты же понял, меня манят тайны.
— Тайн нет никаких. Есть только кровь, пот и страдания, тяготеющие душу.
— Может, пора облегчить душу? — мягко предложила Фэн.
Константин кивнул. Он встал, убрал руки за спину и посмотрел на правый берег, где в ночной тьме мерцали огни лагерных костров армии Антонина. Она права. Душу давно пора облегчить. Вдруг другого шанса не будет.
Он обернулся к Фэн и начал рассказывать свою историю
Раздался пронзительный волчий вой, пронзающий уши. Чародеи обернулись и увидели, как к набережной подходят солдаты султана вместе с несколькими оборотнями. Глаза тварей горели, словно огни, и жажда крови исказила их морды.
— Именем султана Омара IV… — вперёд вышел невысокий воин в красной феске. Его смуглая кожа блестела в свете костров, а висячие усы трепетали при каждом слове. Это был Эмиль, командир султанской армии. Чародеи узнали его сразу. — Приказываем вам сдаться! Отойдите от цепи!
Олег и остальные чародеи стояли как вкопанные, их взгляды прикованы к десяткам ружей, направленных в их сторону. Оборотни же, готовые в любой миг броситься, застыли в напряжённой позе. Положение казалось безвыходным. Надо было взять слово.
— У меня к вам встречное предложение, — Олег вышел вперёд и крикнул, стараясь перекрыть шум. — Это вы сложите оружие и сдадите нам город. Мы так или иначе возьмём своё!
— Какой вы самоуверенный, господин Годунов, — ответил Эмиль, слегка склонив голову, словно удивляясь. Он точно знал, с кем говорит. — Так смело смотреть в глаза смерти…
Эмиль рассмеялся, и его солдаты, как по команде, подхватили смех.