Мы все еще посмеивались, когда вошли в гостиную. Но смех застыл у меня на губах, когда я увидел, кто меня дожидается. У окна, повернувшись ко мне спиной, стоял поверенный моего покойного отца, маркиза де Альвизе…
Тысячи мыслей пронеслись в голове за одно мгновение. Зачем он здесь? Неужели пронюхал про свадьбу и явился напомнить, что я всего лишь жалкий бастард, недостойный носить фамилию Альвизе? Или того хуже — надумал шантажировать меня чем-то накануне венчания?
Я стиснул кулаки, чувствуя, как старая злость и обида всколыхнулись в душе. Только не сегодня! Только не в этот день, когда я наконец обрету покой и счастье! Неужели даже с того света мой непутевый отец решил встать на пути моего благополучия?
Поверенный тем временем обернулся и смерил меня холодным, оценивающим взглядом. На лице его не дрогнул ни один мускул, но я готов был поклясться, что в глазах промелькнула едва заметная усмешка. Словно он наслаждался произведенным эффектом и моим явным замешательством.
— Сеньор Инноченти, — наконец произнес он, слегка склонив голову в приветствии. Голос его был бесстрастен и официален. — Прошу прощения за вторжение в столь знаменательный день. Но я прибыл сюда по поручению вашего покойного отца, маркиза де Альвизе. У меня есть для вас послание, которое я должен передать лично в руки.
С этими словами он извлек из кармана запечатанный конверт и протянул мне. Я машинально взял его, все еще не понимая, что происходит. Послание от отца? Что за бред!
— Благодарю за визит, сеньор, — процедил я сквозь зубы, изо всех сил стараясь не выдать обуревавших меня чувств. — Но, может, объясните цель вашего прихода? С каких это пор маркиз де Альвизе вспомнил о моем существовании и надумал отправлять письма с того света? Или вы просто перепутали адресата?
Поверенный снова одарил меня ледяным взглядом, но ответил предельно учтиво:
— Уверяю вас, никакой ошибки нет. Маркиз составил это послание для вас лично незадолго до смерти. И взял с меня клятву передать его вам в день вашей свадьбы. Полагаю, вы найдете там ответы на все вопросы.
Я невольно скрипнул зубами. Какая-то часть меня хотела немедленно распечатать конверт и узнать, что за очередную каверзу приготовил мне папенька. Но здравый смысл подсказывал — не стоит устраивать сцен перед посторонними. Лучано был прав — сегодня мой день, и я не позволю никому его омрачить!
— Что ж, благодарю за исполнение долга, — сухо произнес я, пряча конверт в карман. — Непременно ознакомлюсь… на досуге. А теперь прошу меня извинить — меня ждут неотложные дела. Как вы верно заметили, сегодня мой знаменательный день!
Поверенный кивнул, явно собираясь откланяться. Но напоследок бросил:
— И все же советую вам прочесть письмо прямо сейчас, сеньор Инноченти. Вернее, маркиз де Альвизе. Уверен, вам будет что обсудить со своей очаровательной невестой… и не только с ней. Ваш отец позаботился, чтобы ваш брак начался с чистого листа, без недомолвок. Впрочем, не смею вас более задерживать. Позвольте откланяться!
Он церемонно поклонился и вышел, оставив меня в полной растерянности. Что он хотел этим сказать? Что еще за тайны собрался поведать мне отец с того света? И какое отношение они имеют к Элизабет? И какого дьявола он назвал меня маркизом де Альвизе?
Лучано, до сих пор молча наблюдавший за этой сценой, крепко сжал мое плечо.
— Дружище, да не бери ты в голову! — подбадривающе произнес он. — Мало ли что там нацарапал твой старик. Может, просто решил позлить тебя напоследок, чтоб неповадно было брачными узами себя связывать. Забудь про это треклятое письмо, подумаешь о нем завтра!
Я благодарно улыбнулся другу, но покачал головой:
— Нет, Лучано. Ты же слышал — там что-то касается Элизабет. Я должен узнать, в чем дело, прежде чем вести ее под венец. Не могу начинать семейную жизнь с недомолвок и тайн!
Я решительно сломал печать и вытащил исписанные убористым почерком листы. Рука моя слегка дрожала, когда я разворачивал их. Сердце тревожно колотилось, а в висках стучало от напряжения. Что же ты приготовил мне, отец? Очередной удар в спину или, быть может, прощальный подарок?
Я стоял посреди гостиной, комкая в руках исписанные листы бумаги. Сердце бешено колотилось, а мысли путались, не желая складываться во что-то осмысленное. Все, что я знал о своем прошлом, о родителях, о себе самом — все это разлеталось на куски, словно карточный домик от дуновения ветра.
Дрожащими пальцами я разгладил письмо и начал читать, боясь пропустить хоть слово:
