Скай была невероятно смелой женщиной, но сейчас она вступила в мир, где цивилизация все усложнила и лишила ее осторожности. В горах ей было легче справиться с опасностью, потому что она все время была настороже. Не совершит ли она сейчас ошибку, потеряв бдительность? Здесь у нее было только четыре стены, ветхая дверь и комната, очень напоминающая капкан. У нее был винчестер, но нападение может оказаться таким внезапным, что она не успеет им воспользоваться.
— Запри дверь, — наконец произнес Мэтт, понимая, что у него не остается выбора, кроме как уйти ненадолго. Ему так или иначе необходимо было узнать расписание поездов, и сделать это он должен один. Чем меньше людей в городе увидят ее, тем лучше.
Скай кивнула.
Мэтт на пороге замешкался. Его взгляд упал на винчестер, лежащий в углу комнаты, и Скай проследила за его взглядом.
— Воспользуйся им, если надо будет, Скай. Девушка смело улыбнулась.
— Со мной будет все в порядке, Мэтт. Иди, пока вода не остыла.
— Мне казалось, тебе нравится холодная. Скай улыбнулась через силу, но сила духа постепенно покидала ее.
— Да, но теперь я попробую искупаться в такой. Если она еще теплая.
Наконец Мэтт вышел из комнаты, но Скай не услышала шума его шагов по лестнице, пока не закрыла дверь на ключ.
Мэтт Риордан не имел привычки спешить. Он жил и работал размеренно, не торопясь. Общаясь с кем-нибудь, Мэтт всегда замечал малейшую деталь, всегда чувствовал приближение опасности. Он не допускал того, чтобы незамеченный враг подошел к нему.
Но на этот раз Мэтт Риордан спешил. Он зашел в большой магазин и купил себе новую одежду. В душевой Мэтт вымылся за рекордно короткое время и надел новую одежду. Ему казалось, что в парикмахерской он прождал не час, а целых три часа. Парикмахер оказался разговорчивым и без особой спешки постриг и побрил своего клиента. Мэтт ерзал в кожаном кресле в парикмахерской нетерпеливо, как шестилетний мальчишка. Все это время он волновался за Скай, которую оставил одну в комнате. А вдруг кто-нибудь приехал за ними в Ландер?
Нашел ее?
Наверное, еще больше Мэтт боялся того, что Скай решит сбежать и отправиться на землю Реки Ветра одна. Он много раз замечал, как во время их путешествия она тоскливо оглядывалась назад, туда, куда дует ветер, и смотрела на острые вершины, растворяющиеся в тумане, кажущиеся издалека лишь голубой дымкой.
Мэтт быстро пошел по дороге, ведущей к гостинице. Но как только он заметил тот магазин, мимо которого они проезжали по дороге сюда, Мэтт слегка замедлил шаг. Он заметил, как Скай смотрела на зеленое платье в витрине.
В ее взгляде была тоска, но не та, с которой она оглядывалась на дом, вместе с тоской в ее глазах горело какое-то очарование.
Мэтт не понимал, что вдруг с ним произошло, но он открыл дверь магазина. Над его головой зазвонил колокольчик, сообщающий о том, что кто-то зашел. Запах ткани и тонкий аромат духов, витающий в магазине, разбудили воспоминание о том дне, когда Мэтт, держась за мамину руку, зашел в магазин одежды. Он был очень похож на этот. Тогда мама сказала Мэтту пойти на улицу и поиграть. Но он начал плакать, потому что она исчезла из виду, как это часто случалось, и он боялся, что больше никогда ее не увидит. Часы, которые Мэтт проводил без мамы, казались ему долгими и мучительными. А время, проведенное с ней, текло быстро и редко приносило радость, но по крайней мере, когда кто-то находился рядом, он так не боялся.
В конце концов мама позволила Мэтту зайти в магазин, но сделала она это, только чтобы «он заткнулся», а потом грубо тащила за собой, ругая его.
Мэтт не мог точно вспомнить, что она тогда купила ему. Он помнил лишь лица, фигуры, запахи, звуки и цвета. Все женское. Как и его мать. Незнакомое и по-странному завораживающее. Недосягаемое.
— Мэттью, ничего не трогай.
— Я не буду, мама, обещаю
— Если ты к чему-нибудь прикоснешься, я тотчас же выставлю тебя на улицу, ты понял?
— Да, мама, я понял.
— Что угодно, сэр?
Он оглянулся, услышав приятный женский голос, совсем не похожий на тот грубый, которым разговаривала с ним всегда мать. Мэтт тут же пришел в себя. Владелицей лавки оказалась женщина чуть старше пятидесяти, достаточно привлекательная, стройная и очень опрятная. Она прикрепила иголку с ниткой к кружевному корсажу своего платья, ожидая ответа.
Ее приветливый тон помог ему расслабиться, но все равно Мэтт немного нервничал, потому что ничего не понимал в женской одежде и никогда в своей жизни не покупал ничего для женщины. Если он тратил деньги на женщин, то только когда платил им за то, что они подарили ему одну ночь.
Крепко сжав рукоятку револьвера и опершись на одну ногу, Мэтт указал на платье, висевшее в витрине, надеясь, что его полная некомпетентность в подобных вопросах останется незамечанной.
— Мэм, — сказал он, — меня интересует зеленое платье на витрине. Я хотел купить его для своей жены, если, конечно, оно продается.
