— За Кристину Владимировну Серову и наш “Big City”!
Мои сотрудники поднимают свои бокалы в ответ и аплодируют.
По правую руку от меня мои сотрудники, мой коллектив. Они были моей семьёй много лет. Но вот по левую руку стоит такой красивый и статный Эрик, он тоже хочет стать частью моей семьи. И в этот момент, я понимаю, я тоже этого хочу.
Переплетаю наши с Эриком ладони и тянусь к его уху.
— А поехали на все майские к твоим родителям. Шашлыков захотелось.
Про остальные хотелки признаваться страшно.
Хочу семейных посиделок.
И знакомства с родителями.
И прогулок с его маленькой принцессой.
И засыпать в обнимку с единственным мужчиной. С ним вообще хочется всего и сразу.
И Эрик будто понимает меня уже без слов, он чуть сжимает мою ладонь и подмигивает.
— Будет тебе шашлык, моя женщина.
Его женщина.
Сколько лет я хотела это услышать?
И вот моя реальность: я его, а он мой.
А впереди целая жизнь. Ну и весенние майские выходные.
После офиса мы с Эриком разъезжаемся. Я еду к себе собирать вещи на выходные, а Эрик в садик за Маргариткой.
Я волнуюсь. Для меня это настолько не свойственно, что я так и замираю с кофтой в руках посреди комнаты и смотрю на кровать, где лежит наполовину собранная сумка.
Я не знаю, были ли у Эрика серьёзные отношения в последние годы, и насколько часто он знакомит своих пассий с родителями.
Вообще, не припомню за собой, чтобы я горела желанием знакомиться с родственниками своих мужчин, да что уж говорить, я и сейчас не горю. Но знаю, что так нужно. Нам необходим следующий этап, чтобы двигаться дальше или, наоборот, всё прекратить, пока ещё не поздно. Эти выходные нас либо сблизит, либо разведут. Мы ещё не проводили вместе несколько дней, и вот это совместное времяпровождение всё расставит на свои места.
Глубоко выдохнув возвращаюсь к сбору сумки. После чего платье заменяю простыми синими джинсами и белой футболкой, поверх которой накидываю ярко-красный кардиган. В тот самый момент, когда молния на сумке издаёт звук “вжик”, на мой мобильный приходит короткое сообщение от Эрика:
Дочка Эрика приветствует меня радостной улыбкой и вручает мне яблоко, которое ей выдали на второй ужин. Думаю, на языке ребёнка это означает, что я ей нравлюсь. Улыбаюсь Маргоше. В дороге девочка засыпает.
— Расскажи о своих родителях, — прошу Эрика.
Мужчина обдумывает пару секунд, прежде чем бросить на меня быстрый взгляд и снова вернуться к дороге.
— Маму зовут Наталья Рудольфовна, до пенсии она была педагогом, а отец — Карл Павлович, инженер-конструктор судоходных кораблей. Родители познакомились на Ялте, после отпуска решили связать свою жизнь узами брака. Я единственный сын, а Маргоша их единственная и самая любимая внучка. — Лицо мужчины светится и он с улыбкой смотрит в зеркало на свою дочь.
Эрик обожает свою девочку, это видно невооружённым взглядом, выражение его лица становится более открытым и мягким, что ли. Я не знаю, что значит быть матерью. Никогда не стремилась. Вернее, потеряла шанс. Не смогла сберечь самое дорогое.
Нашу с Эриком дочь.
И с этим осознанием, с неимоверным грузом тяжести я проживаю каждый свой день.
Смогу ли я признаться ему? Зачем? Это всё в прошлом. Все равно уже ничего не изменить. Если бы он только был дома… или я просто не пришла к нему домой… или его жена мне не открыла. Как много если бы!
Эрик, не подозревая о моих внутренних угрызениях, переплетает наши кисти рук и дарит свою соблазнительную улыбку, тем самым вытесняя временно из моей головы такие тревожные мысли и воспоминания. Сейчас не время, но я прекрасно знаю, что еще не раз к ним вернусь.
В коттеджном посёлке за ограждённой территорией разместился не один дом, а целых два. Больших и красивых. В беседе я узнаю, что один из них родительский, а второй вот уже лет десять пустует в ожидании заселения самого Эрика и его семьи.
— Мама наверняка ввозился с грядками, а отец в слесарке. Пойдём знакомиться, — произносит мужчина, после того как паркует машину возле дома поменьше. — Пойдём.
Покидаю салон БМВ Эрика и открываю заднюю дверь для Маргоши. Девочка спит, Эрик отстегивает ремни безопасности и, подхватив дочку на руки, идёт в сторону дома. Немного отстаю от мужчины.
— Вещи из багажника я заберу, как уложу дочку в постель.
Я успеваю лишь кивнуть, как из-за угла дома выходит женщина с темных брюках, светлой рубашке и вязанной жителке в черно-красную полоску. Мама Эрика. Она не высокая, седовласая коса перекинута через плечо, на голове повязана голубая косынка. При виде сына и внучки ее лицо освещается открытой и светлой улыбкой, морщинки-лучики вокруг глаз придают её лицу доброжелательности. Женщина раскрывает свои руки, и Эрик наклоняется, целуя свою мать в щеку, а Наталья Рудольфовна в ответ гладит сына по голове.
— Спит моя девочка, — переводит взгляд на Маргариту.
— Уснула в дороге, — кивает Эрик. — Пойду унесу ее в постель.
