— Только сегодня, и то благодаря погоде. Вчера было пасмурно, и Рита была вялой. Из палаты даже выходить не хотела.
Я хмурюсь. Думала, что дела обстоят лучше.
— Иди ко мне, — притягивает к себе, целуя в висок. — Соскучился. Сама как?
Я обнимаю Эрика за талию и прикрываю веки. Мое сердце болит за эту парочку. Как же хочется, чтобы все это скорее закончилось. Чтобы Маргоша была здорова.
— Все хорошо. Подготовка к благотворительному вечеру идет полным ходом. Я очень надеюсь на то, что ты сможешь присутствовать.
— Кристина, мы уже это обсуждали. Я не оставлю Маргошу одну.
— Она не будет одна. Наталья Рудольфовна будет с ней.
Эрик шумно выдыхает и отпускает меня, отходит на пару шагов, и запускает руки в волосы.
— Это не то. Я не могу так.
— Эрик, это всего на один день. Мы соберем большие деньги на лечение не только Марго, но и для других детей.
— Я не могу! — вспыхивает, и на нас оборачивается Рита с встревоженным лицом. — Все хорошо, Картошка, — говорит ей Эрик.
Я поднимаю ладони вверх в знак капитуляции.
— Вернемся к этому вопросу позже.
Эрик устало качает головой и трет переносицу.
— А ты готова вернуться к вопросу, который задал тебя я? — мужчина снова подходит ко мне и обхватывает мое лицо руками. — Ты подумала?
У меня слезы наворачиваются. Видит Бог, я не хочу ему отказывать. Как же не хочу, но я не могу.
— Эрик, мне сорок три…
— Понятно, — отпускает мое лицо и отворачивается.
Его плечи поникли. Прекрасно догадываюсь, что мой ответ разбивает ему сердце. Но я просто не могу.
— Почему нельзя снова пройти через ЭКО?
Эрик оборачивается лишь в полоборота.
— Потому я хочу естественным путем, и чтобы ты была мамой. Что не понятно? Я так много прошу?
Да! Хочу закричать, но я молчу. Знаю, что сделаю только хуже. Делаю шаг вперед, заламывая руки за спиной. Мне нужно как-то донести до него свою точку зрения.
— Я тебе не рассказывала, но у меня была беременность около десяти лет назад.
— И?
— Что и? — не выдерживаю и взмахиваю руками. — Я не выносила. Была замерзшая беременность. Я не предназна для рождения детей.
— Чушь!
Я больше не могу. Не могу смотреть на своего мужчину полных мук. Опускаю голову, разглядывая свои босоножки. Еще чуть-чуть и я разрыдаюсь.
Сколько же всего он перенес в жизни. Мой Эрик.
Месяц назад, когда у Маргоши окончательно подтвердили, диагноз Эрик попросил меня увезти дочку в родительский дом, пока сам напивался в каком-то баре в компании какого-то молодого парня. Тогда я еле смогла его забрать из питейного заведения и увезти к себе. Он не хотел ехать, но на помощь пришел тот самый новый знакомый. Парень, представившийся Назаром, помог погрузить пьяное тело в мою машину. По дороге домой Эрик повторял словно заведенный.
— Ты не понимаешь, Кристина, я же проклят. В моей жизни не задерживается ни одна женщина. Даже дочь Бог хочет отнять. И скоро ты сбежишь от меня, вот увидишь.
Я не могла слышать этот пьяный бред. Тогда так и сказала ему, что от меня он так легко не избавится. Эрик же предпринял еще одну попытку очернить себя в моих глазах.
— А ты знаешь, что встречаешься с бывшим зеком? Я же сидевший, четыре года за взятки. Неудачник, короче.
— Замолчи, Эрик! Мне плевать, что было у тебя в прошлом. Пойми, для меня важно, что было в настоящем. А в настоящем есть мы. Я, ты и Маргарита.
Возвращаюсь из воспоминаний и зажмуриваюсь.
— Эрик, прости...
— Ты даже не дала нам шанса.
— Аааа, — психую и, вынимая телефон из сумочки, открываю приложение, где отмечен мой цикл. — Вот. Сегодня прекрасный день для зачатия. У меня овуляция. Когда будем трахаться? Когда Марго уйдет на тихий час?
Зрачки Эрика темнеют и расширяются. Мужчина злится на меня и на мои резкие слова. Но я уже накрутила себя и продолжаю:
— Тебя нет рядом со мной? Когда нам вообще заниматься зачатием ребенка? Мы не были вместе уже почти месяц.
— Если бы ты только сказала “да”?
— Хорошо! Да! Сегодня или будем ждать следующего месяца?
Эрик хватает меня за локоть и делает несколько шагов от беседки и шипит мне в ухо.
— Лучше замолчи, Кристина.
— А то, что?
Меня уже начинает потряхивать от гнева. Каждая моя клеточка оживает, пытаясь бунтовать. Мы ругаемся впервые, и я без понятия, во что наша ссора может выльется, но не могу взять себя в руки и успокоиться. Нервы натянуты до предела, в любой момент могут разорваться, и тогда падение неизбежно. Мой взгляд острее ножа. Я провоцирую. Но Эрик вновь меня удивляет. Безусловно, в хорошем смысле. Он прижимает меня к своей груди и уже совсем другим тоном произносит:
— Я люблю Маргошу, я не могу ее потерять. И тебя я люблю тоже.
Ком в горле не дает ответить, замираю, а сердце начинает качать кровь вдвое быстрее, и я из последних сил пытаюсь дышать ровнее, глотая мелкие вдохи. Да, что он со мной делает? Сплошные “американские горки”.
— Я попытаюсь забеременеть. Но мне нужен ты, — мямлю в его грудь, на более просто нет сил. Сердце уже где-то в пятках.
— Я услышал тебя. Сейчас же вызову няню.
Хоть и буря миновала, но ощущение, что это только начало стихии меня не покидало еще очень долго.
***
