Я дотронулась до своих губ кончиком пальца и легонько прикусила его. И не смогла сдержать стона. Это совершенно невинный жест обнажил все то, что скопилось внутри. Мы играли так раньше. Еще до того, как Денис начинал меня целовать, он касался моего рта, погружаясь внутрь и имитируя совсем другое проникновение. Дразнящая ласка, обещающая намного больше и оттого особенно сладкая.
А сейчас он был так безумно далеко. И физически, и, что куда хуже и больнее, – эмоционально. Все еще оставался формально моим мужем, продолжал дарить наслаждением телу, вот только гулкая пустота в груди никак не хотела уходить. Наоборот, разрослась до немыслимых размеров, так что я уже не представляла, возможно ли хоть что-то еще исправить.
– Почему? Почему это все случилось со мной? С нами? – я со злостью выкрикнула эти слова, как будто кто-то мог услышать меня, и снова заплакала, подставляя лицо струям воды. Как могло случиться, что самые близкие люди стали чужими? Совсем чужими. И от былой любви остался лишь дым…
Денис столько раз рассказывал мне о пожарах, которые ему приходилось тушить, и о катастрофах, которые производил огонь. О том, как в считанные мгновенья то, что было значимым и прочным, могло обратиться в ничто. Выходит, и наш брак вот так же сгорел? Но почему же тогда так больно? И почему мне все сильнее хочется перенестись в прошлое на несуществующей машине времени, чтобы еще хотя бы раз почувствовать себя счастливой рядом с мужем?
Я выкроила время после обхода, чтобы выпить кофе и хоть немного взбодриться: сил почти не было. И почти сразу рядом со мной за столиком в больничном кафе оказался Кирилл. Я даже опешила слегка: на совпадение это явно не походило. Тогда получалось, что он специально ждал меня здесь?
Его ухаживания становились все более очевидными, а я так и не решила, что с этим делать. А сегодня вообще находилась в каком-то смятении. В такие минуты проще всего наделать ошибок, а как раз этого я и не хотела. Поэтому сдержанно улыбнулась Мухину, опуская глаза на чашку с кофе.
– Вы чем-то расстроены сегодня, – он не спрашивал – утверждал. Неужели мое состояние так заметно? Или этот мужчина чувствует меня лучше других? И почему ничего подобного не умеет мой муж?
Я слишком поспешно сделала глоток и поморщилась, когда горячий напиток обжег горло.
– Да, сегодня непростой день.
– Только сегодня? – Кирилл смотрел с явным пониманием и сочувствием.
– Ну… – я пожала плечами. Разве можно обсуждать с мужчиной, который проявляет ко мне интерес, проблемы в собственной семье? Ведь это ему будет только на руку. Хотя я бы не отказалась узнать его мнение о Денисе. Может быть, когда-то и расскажу обо всем. Но не теперь, пока еще слишком рано, я не готова к таким откровениям именно сейчас.
– Не только. Я не первый день чувствую себя уставшей, а отдохнуть никак не получается.
– И дело совсем не в физической усталости, – снова констатировал Мухин, ласково глядя на меня.
Ласково? Я зацепилась за определение, которая сама же и дала его взгляду, понимая, что мне это нравится. Я нуждалась в чем-то подобном. Даже не столько во внимании другого мужчины, сколько просто в обычном человеческом тепле. Вдруг захотелось, как маленькой, забраться на колени к отцу и спрятать голову у него на груди. И знать, что все проблемы скоро закончатся.
Вот только время, когда я могла так поступить, давно прошло. Да и отец вряд ли бы смог теперь поделиться со мной своим теплом – он слишком хорошо знал, как я к нему отношусь. Его бесконечные обманы совсем не располагали к проявлению любви. И нежиться на его коленях я могла, лишь когда была совсем крохой и ничего еще не понимала.
– Вы так проницательны, – я невесело улыбнулась Кириллу. – Психотерапевт – ваша вторая специализация?
Так себе была шутка, но он все равно улыбнулся в ответ и покачал головой.
– Если бы в институте я знал, что эти навыки мне когда-нибудь понадобятся, учился бы прилежней. А так знаю всего лишь азы. Как и любой другой врач. Но мне на самом деле хотелось бы вам помочь.
– Вы и так это делаете, – он поднял руку, и я поняла, что случится дальше. И закрыла глаза на мгновенье, ощущая теплое, осторожное прикосновение к моей ладони. Кирилл накрыл мои пальцы своими и ободряюще погладил, и я почувствовала, как к горлу подкатил ком, а глазам стало горячо. Боже, в кого я превратилась, если один только жест способен произвести такую бурю эмоций? А что было бы, если бы он решил?..
Я вздрогнула и открыла глаза, одергивая руку.
– Не надо… Спасибо за участие, но это правда не нужно.
Он понимающе кивнул.
– Простите меня, Катя. Я, возможно, позволил себе лишнее, но только потому, что вы не безразличны мне. Далеко не безразличны. И я не могу видеть, как вы страдаете. И поверьте, готов убить того, кто вынуждает вас это делать.
