Слова жены звенели в ушах надоедливыми гулкими нотами и никак не хотели умолкать. А может, я сам повторял их про себя, то пытаясь понять, как она могла такое произнести, то внушая, что это единственно возможный итог наших отношений.
Я ушел из дома, не дожидаясь, пока Катя встанет. Честно говоря, не знал пока, как вести себя дальше. Что ей говорить или о чем молчать. Давно не ощущал себя таким беспомощным. В голове крутился рой вопросов – и ни на один из них у меня не было ответа. И спросить тоже было не у кого. Идти со своими сложностями к отцу казалось какой-то нелепостью, тем более что я слишком хорошо представлял, что он может мне сказать. Саня тоже был не лучшим вариантом – кто знает, какая сумасшедшая идея придет ему на этот раз.
Оставался психолог. И хотя после серии совершенно неудачных попыток у меня почти не осталось веры в то, что ее методика способна что-то поменять в жизни, этот человек, по крайней мере, был посвящен в мои проблемы. Да и потом, я платил ей деньги за то, чтобы она с ними разбиралась! Вот и пусть разбирается.
Я почувствовал, как от этих мыслей на губах появилась кривая ухмылка. Дело было вовсе не в деньгах, конечно, и я не собирался заставлять Лиговскую отработать свою зарплату. Просто именно так думалось легче, словно я перекладывал на нее часть ответственности за то, что не складывалось в моем доме. И ждал какой-то помощи, хоть и осуждал себя при этом за подобную слабость.
Мы снова встретились в ее офисе. С утра людей в здании было немного, гулкие, прохладные коридоры выглядели пустынными.
– Простите, что заставил вас изменить расписание, – я посмотрел на сидящую за столом женщину.
Ангелина улыбнулась.
– Не надо извиняться, если не чувствуете своей вины. Вы же не чувствуете?
Я хмыкнул.
– Честно говоря, нет. Просто подумал, что должен сказать нечто подобное.
– Зачем? – она вопросительно приподняла брови.
– Ну… – я вдруг растерялся. Действительно, зачем? Наверно, потому что счел это логичным и уместным. – Вы ведь меня не ждали. Нужно было какое-то объяснение.
– А почему бы не сказать правду?
Ей снова удалось выставить меня нерадивым учеником. Да, я солгал, не особенно задумываясь, зачем это делаю, поддавшись мгновенному порыву, но разве не ведут себя так большинство людей? Говорят не то, что чувствуют и что происходит на самом деле, а то, что проще и удобнее.
– Вот вам и ответ, – Лиговская опять улыбнулась, внимательно глядя на меня.
– А я задавал вопрос?
– Вслух нет, но ваше выражение лица было очень выразительным.
– Не знал, что вы умеете читать по лицам, – буркнул я, не слишком довольным тем, что она так просто копается в моих ощущениях.
– Не любите, когда кто-то понимает, что с вами происходит? – она помолчала. – Это не признак слабости, Денис. Не нужно думать, что вы со всем способны справиться самостоятельно. И не нужно пытаться действительно тянуть все одному.
Я нахмурился, внезапно вспоминая вчерашний разговор с другом. Что означали эти ее слова? Она предлагала мне свою помощь как психолог, или за ними стояло нечто большее? Если последнее – тогда надо заканчивать все прямо сейчас. Но лицо Ангелины оставалось бесстрастным. Или она очень хорошо владела собой, или предположение о ее чувствах ко мне было полнейшей чушью.
– Может быть, это не самый лучший пример, но ведь вы вряд ли одобрили бы поведение Насти, если бы тогда, в аварии, она пыталась выбраться из машины самостоятельно, не принимая ни от кого помощь. Скорее всего, сейчас ее не было бы в живых.
– То есть я застрял на рельсах перед несущимся поездом? – сравнение мне не понравилось.
– Не совсем так, но самому вам уже не выбраться. Тем более, что дальше будет еще сложнее.
– Не понял?
– Вы подошли к тому моменту, когда надо решить, стоит продолжать или нет. Когда становится трудно, приходится задумываться о своих истинных целях.
– Вы говорите не просто, как специалист, – я вдруг подумал о том, что ведь и у Ангелины была семья. Может, все это знакомо ей не понаслышке? – Переживали что-то подобное?
Я ступил на опасную почву. Не только попытался затронуть то, что могло принести ей боль, заставляя вспомнить о потере, но и заговорил о вещах, которые меня совершенно не касались. И в общем-то был готов к тому, что Лиговская сейчас просто оборвет меня, ставя на место. И она оказалась бы права.
Но женщина замолчала на какое-то время, погружаясь в свои мысли, а затем кивнула.
– Я не только как психолог понимаю вас сейчас.
– Пытались вернуть мужа? Простите… – мое любопытство было явно бестактным, но, как ни странно, она не обиделась и не возмутилась.
– Не извиняйтесь. Я давно приняла то, что случилось. И вполне способна об этом говорить. Но нет, сейчас вы ошибаетесь. Это не я, это мой муж пытался меня вернуть. Точнее, вернул. Как раз тогда, когда я решила, что нам лучше двигаться в противоположных направлениях.
– И сейчас вы на практике применяете его теорию.
– Можно и так сказать. Я хочу поделиться тем, что когда-то обрела сама благодаря тому, что у моего мужа хватило терпения и сил. Тогда, когда у меня их совсем не было.
