Я до сих пор не верил, что добровольно попросил Ангелину о помощи. Мы стояли у входа в гараж: пользуясь затишьем на смене, я вышел к женщине, которая с какой-то неожиданной готовностью согласилась приехать по первой моей просьбе.
– Не уверен, – я прокручивал в голове недавние события. Наше с Катей свидание в больнице, страсть жены, подделать которую было невозможно, а потом такую же абсолютно искреннюю холодность и отстраненность. Как будто два разных человека общались со мной. Я посмотрел на психолога. – У меня опять ничего не получается. Все становится только хуже.
– Есть куда хуже? – ее губы дрогнули в легкой улыбке.
Я невесело усмехнулся в ответ.
– Не знаю. Все время думаю, что мы дошли уже до какой-то точки, за которой должен произойти перелом, но выходит, что нет. Все усложняется. Рушится на моих глазах. И, кажется, моими же руками.
– И все-таки я скажу, что вы слишком торопите события, – произнесла Лиговская. – Сколько времени вы женаты?
– Восемь лет.
– А сколько из них у вас проблемы? Когда все началось?
Я задумался. До недавнего времени мне вообще казалось, что никаких проблем у нас нет. Просто что-то поменялось. Или мы изменились с Катей.
– Трудно сказать. Наверно, я до сих пор не понял, в какой именно момент что-то случилось и все стало другим.
– Такого момента могло и не быть, – ответила женщина. – Какие-то вещи происходят постепенно, так что мы сами не замечаем, как они прокрадываются в нашу жизнь. День за днем, час за часом. И спохватываемся, когда все зашло слишком далеко.
– Когда ничего не исправить, да? – слова вырвались помимо моей воли, и я снова будто услышал возмущенный, обиженный голос жены, когда она кричала мне о том, что ничего, кроме секса, нас с ней больше не связывает.
Ангелина подняла на меня глаза, и я поразился той боли, что наполняла их. На ресницах дрожали слезы, готовые вот-вот сорваться.
– Есть только одно, чего нельзя исправить, – тихо отозвалась она. – Смерть. Для всего остального еще остаются шансы, пока люди живы. И пока это имеет для них значение.
То, что сейчас она снова думала о своем умершем муже, было слишком очевидным, и я ощутил укор совести за то, что напомнил об этом.
– Простите меня. Веду себя, как глупый мальчишка, которые не может одолеть свои проблемы и бежит жаловаться к маме. Только вы мне не мать, а я давно уже не ребенок. И не должен…
Она подняла руку, легонько дотрагиваясь до моего плеча и побуждая замолчать.
– Желание получить помощь от близких или друзей – далеко не признак глупости. Нет, я не претендую на место кого-то близкого для вас, – женщина почему-то отвела глаза. – Но иногда нам действительно нужна поддержка. И совет. И не столь важно, где мы ее получим, если удастся достигнуть нужного результата.
– Я все чаще думаю, что этого результата никогда не будет.
– Она бы давно ушла, если бы хотела, – голос Лиговской звучал уверенно. – А так ваша жена, похоже, борется с самой собой. И со своими чувствами к вам. И боится.
– Боится, – переспросил я с недоумением. – Меня?
Ангелина покачала головой.
– Себя. Того, что чувствует. Она и хотела бы не любить вас, но это невозможно.
Что-то в ее тоне заставило меня насторожиться, и я внимательно всмотрелся в глаза женщины.
– Что вы имеете в виду?
Сейчас она казалась намного старше своих лет. На лицо легли тени, и незаметные прежде морщинки теперь стали отчетливо видны.
– Трудно забыть такого человека, как вы. Еще труднее перестать его любить. Я не верю в то, что ваша жена смогла это сделать.
Слишком откровенно прозвучали ее слова, заставляя вспомнить обо всех разговорах и сомнениях, связанных с этой женщиной. И намеки Саши, и мои собственные опасения. Неужели она и впрямь испытывает ко мне какие-то чувства?
Я уставился на Лиговскую, пытаясь прочесть в ее глазах то, что не решились озвучить уста. Уловить какое-то смущение, волнение, что выдали бы истинное положение дел. Но взгляд Ангелины остался спокойным и ровным, и никакого волнения и в помине не было видно. Или она слишком хорошо владела собой, или ничего не скрывала. А может, из-за собственных проблем я стал слишком мнителен?
Мои размышления прервал сигнал из громкоговорителя, сообщающий о вызове.
– Вам нужно идти? – Ангелина отреагировала быстрее меня.
– Да, пора, – я кивнул. – Спасибо, что нашли время для разговора. Внеочередного. Оплату за консультацию переведу, как только освобожусь.
Женщина улыбнулась.
– Это не срочно. Сделаете, как сможете.
Я слегка опешил: почему-то был уверен, что она предложит оставить эту встречу бесплатной, а то, что этого не случилось, разбивало в пух и прах все предположения о каких-то там чувствах. Вряд ли бы она стала брать деньги с того, в кого влюблена. Что же, хоть одна хорошая новость за сегодня.
Коротко кивнув женщине на прощанье, я бросился переодеваться. Вдруг безумно захотелось позвонить Кате, услышать ее голос, и я едва не поддался этому желанию. Но сам себя же и остановил. Она вряд ли обрадуется сейчас, да и времени на разговоры не осталось. Вот только странное смутное чувство тревоги сдавило грудь и застучало в висках.
