За несколько минут до прибытия на место мы увидели косой столб дыма. Загорелось сразу несколько частных домов в коттеджном поселке. Перепуганные жильцы толпились вдоль дороги, с ужасом глядя, как разгорается пламя там, где еще совсем недавно они наслаждались комфортом собственного дома.
Казалось, что с нашим появлением огонь вспыхнул еще сильнее. Если его не остановить в ближайшее время, вряд ли что-то из построек вообще удастся спасти.
– Почему нет пожарных? – взвыл кто-то из толпы, бросаясь к нашей машине. – Вы ведь поможете? Поможете нам?
Я поправил кислородный баллон за спиной. Дым клубился вокруг деревьев, окутывал листву, и казалось, что уже стоит глубокая ночь.
– В домах никого не осталось? – по лицам людей было видно, что они с трудом понимают меня, поглощенные страхом. – Проверьте, все ли ваши близкие здесь. Внимательно оглядитесь, постарайтесь вспомнить, не остался ли кто-то внутри.
Люди засуетились, начав окликать друг друга.
– Пожарные уже близко, – сообщил Лавроненко, подходя ближе. – И скорая тоже. Хотя, надеюсь, она никому не понадобится.
– Вроде бы все здесь, – к нам приблизился высокий седовласый мужчина. – Похоже, мы останемся без домов, но, по крайней мере, сохраним свои жизни.
– Пожарные подъезжают, – я снова взглянул на разгорающееся пламя. Вряд ли есть шанс что-то спасти, но и говорить об этом, пока не будет ясно наверняка, не хотелось.
– Там Снежок! – раздался вдруг рядом чей-то тоненький жалобный голос. Я оглянулся, обнаруживая перед собой мальчишку лет шести. Взъерошенного и зареванного. – Вы спасете Снежка?
– Кого? – я присел рядом, всматриваясь в лицо ребенка. – Кто такой Снежок?
– Мой котенок, – всхлипнул мальчик. – Он спал на кухне, в своем домике. Вы же его спасете?
– Темочка, Снежок убежал, его нет в доме, – женщина – видимо мать – оказалась рядом, обнимая его за плечи и виновато улыбаясь нам. В отличие от сына она не тешила себя надеждой, что спасатели ринутся в горящий дом, чтобы вытаскивать оттуда кота, вот и придумала мало-мальски логичное утешение.
– Он не мог убежать, мамочка, он спал! – мальчишка заревел сильнее и ухватил меня за руку. – Пожалуйста, спасите его!
Я перевел взгляд на бушующее пламя.
– С какой стороны находится кухня?
– Окна выходят к лесу, – с готовностью отозвался мальчик. – А домик Снежка – прямо под окном, у батареи.
– Даже не думай, – Саша подошел вплотную, касаясь моего плеча. Кота жаль, конечно, но рисковать ради него жизнью я тебе не дам.
– Погоди, – прервал я друга. – С той стороны дома огня почти нет. Можно хотя бы попробовать.
– Капитан Багиров! – повысил голос Лавроненко. – Отставить!
Мальчишка, услышав его слова, зарыдал в голос, и мать подхватила его на руки, начав что-то шептать на ухо. Но он и слышать ничего не хотел: лишь заплакал сильнее, став вырываться. Я вздрогнул, как от озноба, наткнувшись: столько боли и отчаянья было в нем. Вот так и умирает вера в чудеса. Он ведь надеялся, что спасатели обязательно помогут, а иначе какой смысл их так называть?
– Мы на соседнюю улицу, проверим, чтобы огонь не перекинулся туда, – бросил на ходу Саша, а я различил вдалеке звук сирены пожарной машины. И, помедлив еще пару мгновений, бросился к дому.
Мне пришлось остановиться перед входом в палату, чтобы перевести дух. Сердце бешено колотилось, и я никак не могла успокоиться. Даже зная, что все в порядке и Денис жив, продолжала ощущать, как сдавливает стальными тисками грудную клетку, а колени предательски подгибаются.
Почти сразу после звонка Саши мне позвонил Максименко – мой заведующий. Он дежурил в эту ночь, и именно при нем привезли Дениса. Я вслушивалась в скупые медицинские термины, изо всех сил сжимая телефон. Руки дрожали, так что я едва не выронила его.
– Кать? – окликнул меня Петр Алексеевич, когда я надолго замолчала. – Ты там в обморок не грохнулась? Повода нет, но что-то твое молчание мне не нравится. Все хорошо?
Я кивнула, не сразу соображая, что он меня не видит, а затем заставила себя произнести это вслух.
– Да, все в порядке. Я приеду?
Максименко хмыкнул в трубку.
– Какое там в порядке, если ты спрашиваешь разрешения приехать. Кто ж тебе запретит навестить мужа? Да и рабочий день начинается через час, если ты не забыла.
Я снова кивнула, ругая себя за почти неконтролируемую заторможенность, и начала собираться.
Всю дорогу до больницы пыталась унять охватившую меня тревогу, но получалось откровенно плохо. Даже когда заведующий, встретив меня в коридоре, взялся проводить до палаты мужа, объясняя по пути, что его жизни ничего не угрожает, это мало успокоило.
– Катя, я тебя не узнаю! – нахмурился он. – Говорю же, все обошлось. Могло быть значительно хуже, а так его даже в отделении оставлять не обязательно. Понаблюдаем до вечера – и забирай домой. Близость любимой жены поможет поправиться лучше любых лекарств.
Зря он это сказал… Я съежилась, будто от удара, не понимая, каких чувств сейчас во мне больше: тревоги, страха или стыда. Любимая жена? Если бы все было на самом деле так…
