В огне любви полностью

На негнущихся ногах вошла в палату и приблизилась к кровати, на которой сидел Денис. Весь в саже, мокрый от пота и, кажется, насквозь пропитанный запахом дыма. Рядом суетилась медсестра, накладывая повязку на обожженную руку.

Я обхватила себя руками, стараясь хоть немного успокоить норовящее выпрыгнуть сердце.

– Выглядишь ужасно.

Денис повернулся ко мне.

– И чувствую себя примерно так же.

Даже такой, грязный и измученный, он был потрясающе красив. Я теснее сжала руки, борясь с желанием обнять его. Уткнуться лицом в пропахших дымом волосы и сказать, как сильно испугалась за него. Это было так логично в подобной ситуации. Жена, беспокоящаяся о муже. И вместе с тем я не могла этого сделать. Одна часть меня рвалась к нему, другая – приказывала оставаться на месте и никак не выказывать свое истинное отношение.

– Он у вас герой! – воскликнула медсестра, одаривая Дениса таким взглядом, что мне захотелось вцепиться ей в волосы и оттащить от него. – Я ведь обо всем расспросила других спасателей, которые его привезли. Рисковать жизнью ради котенка – это так трогательно.

– Котенка? – мне показалось, что я ослышалась. То, что на работе мужа бывают опасные моменты, когда приходится в буквальном смысле вытаскивать людей с того света, я привыкла, но то, что прозвучало сейчас, выходило из обычных рамок. – Денис? Что это значит?

Он попытался улыбнуться.

– Спасать нужно всех, я же тебе говорил. Сегодня была очередь котенка.

– Считаешь, что это смешно? Ты же едва не погиб!

– Но ведь не погиб, – казалось, он и говорил с трудом, и я задумалась, только ли в пострадавшей руке дело.

– Не верю, что слышу это от тебя. И о тебе, – призналась я. Мужчина, который находился рядом со мной в последние месяцы, никогда бы так не поступил. Ему на меня-то было плевать, что уж говорить о каком-то там животном. – Как ты мог, Денис?

– Как мог что? Взяться его спасать? Или выжить? Жалеешь, что не остался там? – его глаза вдруг похолодели. – Это бы все облегчило, правда? Так легко любить героя посмертно…

Я ахнула, обхватив ладонями щеки, которые загорелись, будто от удара. Но лучше бы он и правда ударил, чем сказал такое. Неужели действительно считал, что я могу так думать? Меня затрясло, и лишь немыслимым усилием удалось не показать этого.

– Я пойду, – сказала медсестре, больше не глядя на мужа. – Не буду мешать.

– Вы не мешаете, – тут же возразила она. – Можете остаться.

– Нет, – я как раз не могла. И не хотела. – Я… Делайте свою работу, – и, резко развернувшись, выбежала из палаты.

Что там дальше по плану 21 дня? Уж точно не взаимный обмен колкостями. Нарастающую боль в груди не перекрывала даже боль в обожженной руке. Я совсем не то хотел сказать, и совсем не такой реакции ждал от жены. Но снова все пошло не так, как хотелось. Абсолютно не так. Я выругался, ударив здоровой рукой по покрывалу. Хоть иди следом за Катей и проси прощения. Вот только простит ли она? И это глупые слова и все остальное? Мои ошибки и невнимательность к ней. Упущенное время, которое никак не отмотать назад.

Дверь в палату отворилась, и я подскочил в надежде, что это жена вернулась. Может быть, ей так же, как и мне, плохо сейчас? И она решила не сбегать, а обсудить все, что стоит между нами? Но это была не Катя. А видеть вошедшего в палату мужчину мне хотелось меньше всего не свете. И уж тем более я не желал, чтобы он осматривал меня.

– Хирурги теперь занимаются ожогами? – прочитал надпись на его бейдже. Понимал, что веду себя грубо, но иначе не мог с этим типом.  Слишком хорошо помнил, как он смотрел на мою жену.  МОЮ! И плевать, что она это позволяла. С неё и спрос другой,  а ему улыбаться я точно не собирался. – Со мной все нормально.

– У вас сильный отёк, – пояснил Мухин в ответ на мое возражение. – Нужно сделать снимок, не исключаю, что дело не только в ожоге, похоже, есть еще и внутренние повреждения, – он взялся за мое запястье, разворачивая руку тыльной стороной к себе. – Пальцами пошевелить можете?

– Вполне. И даже смогу дать тебе в морду, если еще раз приблизишься к моей жене.

Кажется, мой взгляд оказался ничуть не менее красноречивым, чем возможные слова, потому что доктор как-то странно съежился и поспешил отойти. Я подавил улыбку. Да ты еще и трус. Только и умеешь, что вешать женщинам лапшу на уши.

– Медсестра проводит вас в рентген-кабинет, когда подойдет очередь. И… – он сделал паузу, – снимите кольцо, сейчас пальцы не стоит сдавливать. Так рука заживет быстрее.

Я усмехнулся уже в открытую, рассматривая его. За кого этот идиот меня держит? Ну и что, что он врач и вроде бы разбирается в каких-то вопросах лучше. Но решать за меня, что делать, я ему точно не позволю.

– Руке придется заживать с кольцом, даже если на это уйдет втрое больше времени.

Глаза Мухина забегали, но он больше ничего не сказал.