Кушнарев встал и заговорил только тогда, когда наступила полная тишина.
– Товарищ генерал, очень бы хотелось, чтобы все ваши приказы командиры полков и приданных дивизии частей и подразделений получили не на таких вот листочках, которые только что прочитали вы. Шлите нам приказы на форменных штабных бланках с вашей подписью. Так, как нас учили в академиях.
– Я вас понял, капитан-лейтенант. Штаб дивизии будет придерживаться этого правила. А сейчас – всем по своим боевым местам! Держать четкую и непрерывную связь с моим КП и со штабом. Всем приготовиться к круговой обороне!
Генеральский блиндаж командиры покидали молча, не глядя в глаза друг другу, унося в душе щемящую тревогу не столько от предчувствия надвигающейся трагедии, сколько от той неопределенности и неразберихи, которые усугубляли тяжесть положения.
В отсеке кроме Веригина остался полковник Жмыхов. Веригин подошел к нему и сел рядом на толстый березовый чурбак.
– Что же это получается, Николай Петрович? За три месяца войны – третий командующий фронтом. Бросают дивизию из одной армии в другую.
В этот момент в отсек вошел адъютант и доложил, что по срочному и важному делу прибыл начальник химслужбы дивизии майор Нечитайло.
– Что у него?
– С какими-то пакетами. Белый как полотно…
– Давайте, но только не больше двух-трех минут.
Майора Нечитайло, фанатично несущего химслужбу в дивизии, неистощимые на выдумки и подначки москвичи из химроты (а все они были с образованием, многие пошли в ополчение после трех-четырех курсов институтов) в шутку прозвали Хлором Ипритычем еще в Москве, когда дивизия только формировалась. Прозвище это за майором закрепилось прочно. Да он и не сердился, когда в кругу командиров кто-нибудь из товарищей называл его Ипритычем. Но иногда отшучивался: «Хоть горшком назови – только в печку не ставь».
Один вид майора Нечитайло заставил Веригина встать. И без того бледные всегда щеки Нечитайло теперь были пепельно-серыми. Округлившиеся глаза и вздрагивающие губы делали лицо майора до того жалким и испуганным, что Веригин не выдержал и повысил голос:
– Ну что?! Что ты трясешься как овечий хвост?!
– Пакеты…
– Что пакеты?!
– Начал сбрасывать со своих «рам» над окопами нашей дивизии пакеты… – Голос Нечитайло дрожал. Прижимая к груди три синих бумажных пакета, он переступал с ноги на ногу.
– Что в них?
– Насекомые…
– Что?!
– Какие-то малюсенькие насекомые, подвид нашей блохи, только поменьше… Сами черненькие, головка красненькая, ножки тонкие-тонкие… Я в лупу их рассматривал. Сроду таких насекомых не видел…
– Какого же дьявола ты принес эту гадость ко мне на КП?
– Эти пакеты целенькие, товарищ генерал, из них они не выползут, пакеты запечатаны. Выползают из тех, которые разрываются при ударе о землю…
Веригин и полковник Жмыхов переглянулись.
– И какое же ваше мнение, майор? Что они этим хотят нам сказать?
Нечитайло переступил с ноги на ногу, кашлянул в сторону и, боязливо озираясь, словно боясь, как бы кто не подслушал, с придыханием ответил:
– Пахнет бактериологической, товарищ генерал…
– Ну это ты уже хватил, майор. Какой смысл противнику заражать бактериями землю, на которую он рвется и из-за которой проливает кровь?
– Не землю заражать, товарищ генерал, а солдат, – с опаской и робко высказывал свои соображения майор Нечитайло.
Прижимая к груди пакеты, майор переводил взгляд с генерала на полковника и обратно. Ждал указаний.
– Этого еще не хватало!.. Что вы делаете с насекомыми, которые расползаются? – спросил Веригин, явно обеспокоенный тревожной новостью.
– Солдаты их бензином, бензином… Дохнут сразу же. Но только… – Жалкий вид и трясущиеся губы майора раздражали генерала.
– Что только?!
– Всех-то разве успеешь бензином?.. Они тут же расползаются по траве и теряются из виду.
– А что вы скажете, Николай Петрович? – обратился Веригин к начальнику особого отдела.
– Дело серьезное. Полагаю, что эти пакеты нужно срочно направить в штаб фронта, а оттуда – в Москву. Необходима профессиональная биологическая экспертиза. Гитлер способен на все. Там, где начинается фашизм, там кончается логика человеческого поведения.
Полковник Жмыхов вышел.
– Товарищ генерал, а как же с остальными пакетами, которые у меня в блиндаже? Там их больше двадцати…
– Сжечь!.. Все сжечь на самом жарком огне! Немедленно выполняйте приказание!
Серый осенний рассвет поднимался над растянувшимися на десятки километров окопами и блиндажами дивизии. Мелкое сеево дождя застилало горизонт, заволакивало кромку леса, расплывчато темнеющего на правом берегу Днепра, где, склонившись над оперативными картами, немецкие штабные офицеры продумывали варианты уничтожения попавших в окружение дивизий.
