Осенью 1929 года болезнь легких у Спиридоновой опять обострилась, врачи настоятельно советовали ей поменять климат. Немногочисленные сохранившие положение левые эсеры, следившие за судьбой Маруси, потребовали перевода ее в Москву. Такое разрешение было получено, и в начале 1930 года Спиридонова и ее верная подруга Измаилович появились в столице. Московские доктора рекомендовали Марусе не мешкая ехать в Крым. В Ялтинском туберкулезном институте она пробыла вместе с Саней до конца года. Бывшие каторжанки жили там как частные лица и выплачивали за содержание довольно крупную сумму. Когда денег осталось совсем мало, Измаилович решила вернуться в Ташкент, Спиридонова же осталась в Ялте, где сильно нуждалась и экономила каждую копейку…
Новая волна гонений на бывших социалистов в начале 30-х годов обрушилась в основном на меньшевиков, но досталось и эсерам. Прекратили существование все научные, культурные и общественные организации, имевшие к тогдашним социалистам хотя бы косвенное отношение: Всероссийский общественный комитет по увековечению памяти П.А. Кропоткина (1934), Общество бывших политкаторжан и ссыльно-поселенцев с его 50 филиалами и издательством (1935), Политический Красный Крест (1937) и др. Еще раньше — в 1920-е годы — было покончено с частными и кооперативными, издательствами, выпускавшими литературу по истории социалистического и анархического движения («Задруга», «Колос», «Голос труда» и др.).
В эти же годы большевистская охранка стала повсеместно «обнаруживать» и ликвидировать якобы «глубоко законспирированные» центры эсеровского и меньшевистского «подполья».
«Травоядные» меньшевики оказались в одних застенках и в тех же ссылках, что и эсеры, которые боролись с оружием в руках. Но даже меньшевистский теоретик и один из лидеров партии Юлий Мартов писал о подлом отношении победивших к своим побежденным соперникам: «только большевики способны посадить на скамью подсудимых партию, которую они дважды свергли, сначала как членов Временного правительства, а затем как партию, которая победила в Учредительном собрании».
Доносы, между тем, накапливались. Спиридонову отозвали в Москву, арестовали по обвинению в сношениях с заграничными левоэсеровскими группировками и посадили в тюрьму. 3 января 1931 года Особое совещание коллегии ОГПУ приговорило ее по ст. 58 п. 11 УК РСФСР к трем годам ссылки. Этот срок, продленный потом еще на пять лет, Спиридоновой пришлось отбывать в Уфе. Здесь же оказались и ее подруги Измаилович и Каховская.
Географические познания Марии расширялись. Со свойственной ей любознательностью она знакомилась с новым местом своего обитания — Уфой. Город располагался на берегу реки Сутолоки, на Сергиевской и Усольской горах. Засутолочная часть Старой Уфы изначально отличалась беспорядочностью застройки, в которой отсутствовала какая-либо планировка. В итоге в хаотическом расположении домов, садов, улочек и переулков могли разобраться только коренные обитатели этих мест. Подруги в хорошую погоду много гуляли, смеясь над своими блужданиями в этих лабиринтах.
Женщины пользовались относительной свободой. Каховская первое время работала воспитательницей в детской трудкоммуне, занимаясь беспризорниками. Но вскоре последовал официальный запрет со стороны ОГПУ на ее работу с детьми, на которых она якобы могла оказать нежелательное влияние. Марусе удалось устроиться на работу экономистом в кредитно-плановом отделе Башкирской конторы Госбанка. Позднее на следствии она описывала свои впечатления о новом месте ссылки: «Уфа — город обывателей, старорежимный и белый. Он, конечно, замаскировался и притулился, но велика еще до сих пор его бескультурность и одичалость. С обывателями говорить не любила и боялась их скомпрометировать. Коммунистов скомпрометировать не боялась, и они были гораздо живее и интереснее. Но на своих соседей — сотрудников по отделу, где сидели уже в небольшой компании в последние три года, я смотрела как на вольных и невольных соглядатаев».
Теперь Мария Спиридонов не представляла уже никакой политической угрозы. Опасным было лишь ее имя, основательно забытое в стране, но часто упоминаемое в социалистических кругах за рубежом.
По сути, на ее скромное жалованье и существовали трое подруг.
Ссылка, бедность, но для Маруси это было неплохое время, период возрождения: она обрела любовь. Ее мужем стал товарищ по партии Илья Андреевич Майоров, бывший член ЦК левых эсеров, с которым у Спиридоновой раньше бывали разногласия, но в целом они понимали и уважали друг друга.
