Отец ввел свою очаровательную дочь в круг профессиональных литераторов, где она привлекла внимание многих не столько яркой индивидуальностью, сколько юностью и красотой «У меня голова, психика, область абстрактной мысли, объективного познания и личных субъективных переживаний не отделены друг от друга непроницаемыми перегородками. То, что переживает одна часть мозга и нервов, переживается всем организмом. Для меня умственная жизнь не есть трудный и мучительный экзамен, который я сдаю ради интеллигентского аттестата зрелости», — писала она А. Лозина-Лозинскому, одному из своих горячих поклонников. Этот оригинальный незаурядный поэт, писавший под псевдонимом «Любяр», потеряв ногу, несколько раз пытался покончить с собой. Он прожил всего 29 лет.
Георгий Иванов вспоминал: «…я получил повестку общества "Медный всадник" на заседание памяти поэта Любяра. На этот раз самоубийца-неудачник своего добился». Собравшаяся молодежь скоро забыла о поводе, по которому собралась, начались разговоры, шутки, какой-то случайный молодой человек спел, аккомпанируя себе на рояле, куплеты… Вечер превратился в фарс. Лариса расплакалась, топала ногами и обвиняла присутствующих в черствости и бестактности, кричала, что пришла на вечер памяти поэта, а ее угощают пошлостью. И далее: «Вечер был безобразный, что и говорить. Но… мне казалось, что, может быть, именно такими поминками был бы доволен этот несчастный человек».
Ларисе довелось жить в героическую эпоху: старое отчаянно боролось за жизнь, мучительно нарождалось новое. Петербург сотрясали выступления сторонников различных партий. Все вокруг стали политиками. Гениальные мысли теснили голову, их остро хотелось поведать городу и миру. В этом отец с дочерью были солидарны. В результате появился новый журнал «Рудин».
К. Радек после смерти подруги придает стремлению Рейснеров к самовыражению идеологический смысл: «Они закладывают последнее, чтобы получить средства на издание журнала «Рудин», начать борьбу с предателями международной солидарности. Только политическим одиночеством семьи Рейснер, отлично известным охранке, объясняется возможность появления подобного журнала. Иначе достаточно было бы беспощадно злых карикатур на Плеханова, Бурцева и Струве, чтобы его прикрыли. Борьбу с цензурой и с материальными затруднениями вела девятнадцатилетняя Лариса, и она же вела в журнале идейную борьбу блестяще отточенными стихами и острыми саркастическими заметками». Сатирически-оппозиционный журнал был довольно тонок, имел мягкий переплет и большой формат, на обложке — виньетка с профилем тургеневского героя.
А. Блок невысоко оценивал журнал «Рудин»: «До тошноты плюющийся злобой и грязный, но острый… Журнальчик очень показателен для своего времени: разложившийся сам, он кричит так громко, как только может, всем остальным, что и они разложились». В нем Лариса выступала под псевдонимом «Л. Храповицкий» — претензии на родство с сановником не были забыты, а баронский титул уже использовался Михаилом Андреевичем.
Семейный «мушкетерский квартет» выступал дружно, каждому находилось дело. Даже мать, «маленькая, худенькая и презлющая женщина, Екатерина Александровна», внезапно открыла в себе литературный талант.
— иронизировал поэт и критик Ю.Н. Либединский. (Познакомившись через несколько лет с вернувшейся в Россию из Афганистана Ларисой и попав под очарование ее красоты, Либединский наверняка сожалел о своем острословии).
Лариса напечатала в «Рудине» 9 литературно-критических статей и рецензий, что в таком юном возрасте само по себе являлось довольно необычным. Наряду с критическими заметками было опубликовано 10 ее стихотворений: «Сонет», «Памяти Камилла Демулена», «К Медному всаднику» и др., которыми все родные и знакомые искренне восхищались.
Привлечены были молодые дарования: О. Мандельштам, Вл. Злобин, С. Кремков, Вс. Рождественский, Л. Никулин и другие. Из писателей старшего поколения однажды выступил Б. Садовский, был приглашен, но не участвовал А.С. Грин. Журнал изобиловал политическими карикатурами, автором которых выступал студент Академии художеств Е.И. Праведников. Его стиль отличала наряду с незаурядным талантом чудовищная злость.
Создание творческого коллектива во многом определялось присутствием Ларисы: Сергей Кремков и Всеволод Рождественский всю жизнь оставались ее верными поклонниками, восторженно отзывался о Ларисе в мемуарах Лев Никулин…
«Стройная, высокая, в скромном сером костюме английского покроя, в светлой блузке с галстуком, повязанным по-мужски, — так со сдержанным восхищением описывал ее поэт Всеволод Рождественский. — Плотные темноволосые косы тугим венчиком лежали вокруг ее головы. В правильных, словно точеных, чертах ее лица было что-то нерусское и надменно-холодноватое, а в глазах острое и чуть насмешливое».
