Контрреволюционные офицеры убили молодого большевика при невыясненных обстоятельствах. Ему был всего 21 год.
Потеря друга глубоко потрясла Раскольникова. Он еще глубже ушел в работу.
Уже после речи Ленина с броневика его соратникам стало ясно, что пора митингов уходит, и что кратчайшая линия от Февраля к Октябрю есть «ленинская прямая». Этот знаменитый афоризм, эта формула времени, обошедшая все углы России, все заводы, фабрики, полки, казармы, окопы на передовых позициях всех фронтов, — принадлежала Раскольникову. С Лениным Раскольников встретился в еще в апреле 1917 года, и вождь не преминул заметить качества своего молодого знакомца: умение оценить обстановку, смелые действия в нужном направлении в нужный момент. Раскольников был первым оратором Кронштадта и Гельсингфорса, сражавшимся в словесных поединках со всеми вожаками — от монархистов до анархистов. «С корабля на корабль в Гельсингфорсе движется мичман Ильин, — писал В. Шаламов, — поднимается по трапам, всходит на борт и опускается в трюмы, в день произносятся двадцать речей».
После Февраля 1917 года Раскольников ринулся «углублять революцию» на Балтике в качестве «военного моряка». С ноября он — комиссар Морского генерального штаба. Во главе отряда матросов направлен Лениным в Москву для подавления антибольшевистских выступлений. Там «клешники», моряки Раскольникова, развернули настоящий террор: под предлогом поисков складов с оружием проводили повальные обыски и аресты, подозрительных и недовольных расстреливали на месте. В кратчайший срок отряд Раскольникова подавил в Москве всякое сопротивление. Затем молодой революционер выполнил приказ вождя сформировать отряд кронштадтцев с пулеметами и артиллерией для обороны Петрограда, а также немедленно отправить туда из Финляндии корабли и отряды моряков-балтийцев для усиления его защиты.
Еще во время первой попытки переворота, в июльские дни 1917 года кронштадтцы по зову большевиков появились на улицах Петрограда. «При нашем появлении, — вспоминал Раскольников, — многие окна открывались настежь и целые семейства богатых и породистых людей выходили на балконы своих роскошных квартир, И на их лицах было выражение нескрываемого беспокойства и чувства шкурного, животного страха». Горожане страшились не зря: в Кронштадте, как в огромном котле, вызревали самые темные, жестокие силы революции. Матросы сыграли решающую роль в событиях переворота 25/26 октября, а через несколько дней — в разгроме выступления юнкеров. Садизм расправы над пленными потряс Петроград: перед расстрелом юнкеров калечили, глумились над ними, выкалывали глаза, отрезали уши. В таких акциях современники видели проявления психической патологии, царившей в матросской среде. Не случайно статья В. Бонч-Бруевича с описанием диких радений кронштадцев, «сатанинских» песен и плясок смерти среди тел задушенных, названа «Странное в революции».
Заслуги комиссара Раскольникова были признаны большевистскими вождями: с лета 1918 года — он член Реввоенсовета Восточного фронта, член партийно-следственной комиссии, он уполномочен «отстранять от всякой партийной и советской работы, исключать из партии тех ее членов, деятельность которых не соответствует «задачам партии и требованиям момента». На старинной фотографии, изображающей всю большевистскую верхушку, в первом ряду — Федор Раскольников.
На какое-то время он стал любовником одной из первых российских сексуальных революционерок Александры Коллонтай-Домонтович, но отошел в сторону, как только 45-летняя эмансипе обратила свое внимание на бывшего грузчика, исполина-матроса Павла Дыбенко.
Во время краткого романа с Ларисой Гумилев, иронизируя по поводу ее социальной озабоченности, убеждал девушку не заниматься политикой всерьез, рассматривать ее лишь как некое развлечение. Теперь же альтернативой отчаянью брошенной женщины, лекарством ее униженной гордости тем более могла стать только политика, — и она с головой ринулась в эти жестокие, но от этого еще более увлекательные, мужские игры.
Сначала Лариса отправилась на просветительские курсы во дворце Белосельских-Белозерских преподавать пролетариату изящную литературу, работала секретарем А.В. Луначарского в Комиссии по учету и охране сокровищ Эрмитажа и других музеев.
Добрейший Анатолий Васильевич Луначарский был сентиментален и слаб на слезу. Познакомившись с Лениным, он прямо влюбился в вождя большевиков и безоговорочно признал его первенство. Ленин, обладавший не в пример Луначарскому сильной волей и решительностью, сразу оценил преданность нового друга и его способность легко и непринужденно часами говорить на любую тему, подавляя собеседников эрудицией и буквально топя их в потоке красноречия. С годами их дружба упрочилась. После победы большевиков Луначарский был назначен наркомом просвещения.
