«Совсем сломанной и ничего не стоящей я упала в самую стремнину Революции», — впоследствии писала Лариса. Она была не одинока. Целый рой столичных и провинциальных прелестниц, ранее утолявших свою жажду деятельности балами, салонами и благотворительностью, теперь почитали себя вершительницами судеб России. Они мелькали в разнообразных редакциях и Комитетах в качестве секретарей, делопроизводителей, машинисток и пр. Мнимое женское равноправие, свобода от предрассудков и моральных запретов были так привлекательны! Как ни незначительно было их участие в Великой Революции, многие из них позже были в пыль перемолоты безжалостными жерновами новой политической машины.
Красота, эпигонское стихотворчество, журналистские потуги, — все это не могло не выделить Ларису из пестрой массы эмансипированных и в разной степени одаренных женщин, ринувшихся в политику после ниспровержения строя. Среди этих «пишбарышень» девушка «с правильными чертами лица, напоминавшая Мадонну Рафаэля, но по-питерски изящно одетая» оказалась для мужчин центром притяжения. «Два-три человека были вокруг нее постоянно, а иногда кружилось около 4–5, любуясь красивым молодым лицом, щедрым на улыбки, на лучистую игру серых глаз и слушая ее искрометные реплики, острые слова, замечания», — вспоминал А.А. Демидов, автор популярного в свое время романа «Жизнь Ивана».
Свидетельств необыкновенной красоты Ларисы не перечесть. Только Ахматовой она не понравилась. «Она была очень большая, плечи широкие, бока широкие. Похожа на подавальщицу в немецком кабачке. Лицо припухшее, серое, большие глаза и крашеные волосы».
На портрете 20-летней Ларисы (1915 г.) кисти Василия Ивановича Шухаева изображена, безусловно, очень красивая женщина. Но она действительно довольно тяжеловесна и выглядит значительно старше своего возраста. И почти на всех фотографиях можно увидеть не девушку, а даму — крупную, ухоженную, красивую, молодую, но не юную. Но, может быть, именно таким был женский идеал красоты, к которому она стремилась.
В феврале — октябре 1917 года Лариса — активная участница революционных событий в Петрограде. Михаил Андреевич вошел в комиссию по составлению декретов новой власти.
После Октябрьского переворота семья Рейснер была среди победителей — в той части интеллигенции, которая поддержала Советы. Не о ней ли в свое время, посетив Петербург писал Горький в письме к жене Е. Пешковой: «Лучше б мне не видеть всю эту сволочь, всех этих жалких, маленьких людей, которым популярность в обществе нужна более, чем сама литература». Ленин тоже считал интеллигенцию, «мозг нации», просто «г…м», о чем не смущаясь написал Горькому. В этом вождь расходился с Белинским, который утверждал: «Сколь бы ни был доблестен и талантлив сам интеллигент, главное в нем то, что он передает свои знания, навыки и усилия народу, готовит его к сражению. Он задает направление, открывает другим глаза. Ему интересен и нужен простой человек, потому что конечная цель — власть самих народных масс». Далее критик указывал, что интеллигенту нельзя совмещать революционную борьбу за интересы народа и наслаждение всеми привилегиями, которое дает его высокое социальное положение. Между тем, слово «сволочь» стало самым распространенным синонимом слова «интеллигент».
В составе пикетчиков энергичная девушка требовала и добилась освобождения политзаключенных из Петропавловской крепости. Она еще раз проверила свои возможности на деле, оставшись ими совершенно довольной. Укрепилось и без того присущее ей чувство, что стоит ей чего-нибудь очень захотеть, это обязательно будет достигнуто. В то же время ей стало абсолютно ясно, что в это грубое, кровавое время женщина может занять достойное положение лишь при поддержке сильного и влиятельного мужчины.
Пути Ларисы Рейснер и Федора Раскольникова неумолимо стремились к пересечению.
В марте 1917 года Раскольников вместе с Семеном Рошалем, с которым его многое связывало, с которым он был исключительно духовно близок, был направлен в Кронштадт редактировать газету «Голос правды». Рошаля назначили официальным представителем городского комитета партии в Кронштадтском Совете. Он завоевал любовь кронштадтцев как пламенный трибун. Раскольников возглавил фракцию большевиков Кронштадтского совета рабочих, матросских и солдатских депутатов. Его приняли моряки: импульсивный, жаждущий немедленных действий, он умел повести за собой, никогда не кричал, не «тыкал», в самых напряженных ситуациях не повышал голоса. Он был приемлем и для офицеров, не боялся вступаться за них, смещая излишне ретивых политработников.
Друзья вместе с увлечение работали во имя революционных идеалов, но в декабре 1917 года Рошаль был направлен в качестве комиссара Совнаркома на Румынский фронт для организации военно-революционного комитета. Там его арестовали румынские власти по обвинению в подготовке восстания в русской колонии в Яссах и выдали членам тайной офицерской организации, действовавшей на Румынском фронте.
